Я сбавила скорость, чтобы на меня не глазели, и быстро потеряла Алку из виду, но вскоре она вернулась в поле моего зрения — запыхавшаяся и озабоченная. Выдохнула, опираясь руками на коленки:
— Их нет!
— Кого? — уточнила я.
Формулировка была похвально лаконичной, но огорчительно расплывчатой. Кого — их? Денег? Надежд? Шансов?
— Кур. — Алка помотала головой, будто сама не веря в то, что говорит. — Или чести и совести.
Куры, честь и совесть в одном ряду меня лишь запутали, ничего не прояснив.
— Идем. — Я подхватила подругу под локоть, как кувшин за ручку, развернула и потянула за собой, решив, что разберусь на месте.
Мы дошли до кафе, и я еще с улицы увидела, что куры есть: катаются себе под музычку и в свете огней на карусели большого многоэтажного гриля.
— Ну вот же! — с упреком сказала я Алке, указав на этот куриный парк аттракционов.
— Но нет! — ответила она, тоже с претензией.
Та, впрочем, как выяснилось, была не ко мне.
— Они утверждают, что кур нет! — Алка кивнула на людей за прилавком и повторила по-турецки: — Йок пилиг!
— Йок, йок! — вверх вниз, как китайские болванчики, закачали головами мужчина и женщина за прилавком.
— Какой, на фиг, йок, когда вот они — пилиги? — почти ласково поинтересовалась я, упирая руки в бока.
Прекрасная исходная позиция для того, чтобы конструктивно поскандалить. Лучше было бы только с рукой на кобуре или эфесе.
Турецкие болванчики правильно поняли мой настрой и залопотали объяснительно-оправдательно.
Трошкина, повторив мою позу, враждебно сообщила, что мы их не андестенд. Тогда женщина, не меняя интонации и виноватого выражения лица, тоже перешла на английский. Алка, послушав ее, перевела мне:
— Пилиги действительно есть, но они только на доставку. Купить и съесть на месте не дают.
— Так в чем проблема? У тебя же вторая симка в мобильном рабочая, оформи заказ на доставку.
— На сиднейскую сим-карту?! Дорогая курица будет, прям, золотой петушок!
— Ну, каршеринговую тачку ты ж на нее брала и не разорилась.
— Тогда была безвыходная ситуация, — возразила подруга, но все-таки полезла за смартфоном.
Смекнула, что и сейчас другого выхода нет. Альтернатива — реально взять курицу с боем: голыми руками выхватить из гриля и бежать прочь под вопли персонала, который, небось, будет азартно кричать нам вслед «Ату их!» на двух языках.
Ворча и сетуя на лишние расходы, Трошкина заказала нам курицу с доставкой на дом и тут же повеселела. Она всегда так: пока решает задачку — хмурится, а потом сразу расцветает.
Я добавила ей хорошего настроения, отметив:
— Даже удачно вышло: бабуле с мамулей не придется тащится в кафе. Они, наверное, еще из дома не вышли.
Одарив настороженных турецких болванчиков за прилавками улыбками, которых они от нас явно не ожидали, мы развернулись и резво двинулись назад, надеясь перехватить наших старших родственниц поближе к дому.
Так и вышло: мы встретились у калитки.
Мамуля наш подвиг по дистанционному захвату курицы не оценила. Она успела настроиться на светский выход, надела нарядное платье и уложила волосы, потому и подзадержалась. Зато бабуля обрадовалась, что необходимость идти в кафе отпала.
Наша старушка не любительница выходить в люди, ей больше нравятся домашние посиделки, их она организует мастерски. По пятницам, когда у нее собирается за картишками с винишком «старая гвардия» таких же антикварных личностей, наше семейство укладывается спать в треуголках из подушек. Бабулины вечеринки бывают настолько разгульными и шумными — Великий Гэтсби обзавидовался бы.
Вчетвером, распределившись попарно — мамуля под ручку с бабулей, я плечом к плечу с боевой подругой, — мы уже без унизительной спешки проследовали по дорожкам меж пышных зеленых кустов к подъезду нашего дома.
Лифт был где-то выше и приезжать не торопился, поэтому мы двинулись пешком и как раз подходили к лестничной площадке между этажами, когда наверху кто-то звучно выругался. Что примечательно — по-русски.
— А ну, язычки прикусили! — рефлекторно прикрикнула бабуля — учительница с сорокалетним стажем. — Кому-то сейчас рот с мылом мыть придется!
Ругань и возня над нашими головами сразу стихли, а через секунду послышался удаляющийся топот. Устрашенные обладатели немытых язычков ускакали вверх по лестнице, стуча ногами, как копытами.
Будто верблюд судьбы прогалопировал…
Меня кольнуло дурное предчувствие. Я обошла Трошкину, взлетела по ступенькам, свернула к нашей двери и досадливо топнула:
— Ба, ты их спугнула!
— Кого?!
Шесть ног и одна палка с ускорением затопали вверх. Три дамы разного возраста выскочили из-за угла, как классическая птица-тройка, хрипя и нервно кося глазами.
Я задрала голову, прислушиваясь к затихающим звукам.
— Хотела бы я знать кого…
Бабуля вытянула палку и поправила джутовый половичок у порога:
— Коврик сбили…
— И в скважине ковырялись! — доложила Трошкина, осмотрев навесной замок.
Я тоже на него поглядела и увидела царапинки, сияющие свежим золотом.
