Звезды над морем казались множеством дырочек, пробитых в черной ткани слишком толстой иглой. По краям просторное небесное полотнище желтело, засвеченное огнями города, и сверху, с обрыва над нашими головами, доносился приглушенный шум машин. Голосов и шагов поблизости слышно не было.
Подрагивающими руками я достала из тайника в углу помоста свой узелок, оделась, обулась, и мы осторожно совершили подъем по лестнице, который отнял у меня остатки сил. Наверх я буквально выползла и хотела бы немного полежать, хватая воздух ртом, в придорожной травке, но Роберт меня поднял, потащил и затолкал в такси.
Тут только я начала что-то соображать.
— А ты? — Я ухватила своего спасителя за руку, когда он уже собирался захлопнуть за мной заднюю дверь машины.
— Куда мне в такси в таком виде! — Он притопнул ногой, и под подошвой мокрых кроссовок моментально образовалась лужица. В отличие от меня Роберт бухнулся в воду в одежде и обуви. — А ты езжай домой и…
— Ты что! Мне же нужно в полицию! Алку похитили, я…
— Ты едешь домой, — непререкаемым тоном повторил Роберт. — У тебя нет документов, ты выглядишь как клоун из ужастика и не говоришь по-турецки, какая полиция? Домой!
Он захлопнул дверцу, сказал что-то водителю, дал ему денег и был таков.
Машина тронулась, влилась в поток. Я подняла голову, чтобы поймать свое отражение в зеркале заднего вида, охнула и откинулась на спинку сиденья.
Роберт был совершенно прав. Голубые — под цвет глаз — тени, ультрамариновая подводка и иссиня-черная тушь не были расчитаны на подводную прогулку. Явись я в полицию среди ночи с макияжем, размазанным по бледному фарфоровому лицу затейливо и широко, в свободном экспрессивном стиле, как не работают даже прославленные мастера гжели, турецкие служивые в лучшем случае вызовут мне врача. В худшем — выставят за дверь и еще крепко запрут ее, бормоча молитвы и заряжая свои пистоли серебряными пулями.
Надо было ехать домой. Привести себя в порядок, прилично одеться, взять документы — и свои, и Алкины, — найти того, кто знает турецкий и готов поработать переводчиком, и только тогда ехать в полицию.
Такси высадило меня у входа в наш жилой комплекс. Я вошла на территорию, поглубже надвинув безобразно помятую шляпу, чтобы скрыть за ее полями свой эффектный грим. Не хотелось напугать случайных встречных! Хотя мамуля была бы только рада увидеть одного из своих персонажей во плоти…
Мамуля! Я совсем забыла, что она и бабуля обещали ждать нас с Алкой во дворе.
Я пробежалась к бассейну, но там уже выключили свет, а шезлонги сложили. Обошла укромные уголки с более или менее удобными лавочками, но все они в поздний час пустовали. Глянула на наши окна — темные!
Значит, милые дамы не дождались нашего возвращения и пошли спать, оставив мысль отследить изменения контрольной полосы с помощью ультрафиолета.
Я расстроилась пуще прежнего, потому что надеялась, изучив возможные следы, найти в квартире какую-то подсказку. Кто и зачем похитил Алку, было совершенно не понятно!
Выходит, мы напрасно потратили Зямин чудо-порошок и зря старались, делая УФ-фонарики. Все это не пригодилось, потому что мамуля и бабуля наверняка уже затоптали следы чужого присутствия.
Сердясь на всех, включая Трошкину, которая позволила каким-то гадам себя пленить, я поднялась к двери нашего временного жилища и увидела на ней золотистый навесной замочек, которого там не было, когда мы уходили из дома. Тогда ведь мы вовсе не собирались затруднять неведомым врагам процесс вторжения…
Я призадумалась. Ключика от навесного замочка у меня не имелось, он остался у бабули. Значит, это родная старушка дополнительно заперла дверь. И значит, сама она не внутри. А где же? В такой-то час!
Я нервно переступила ногами и услышала шорох. На придверном коврике, оказывается, лежал сложенный вдвое лист бумаги. Я подняла его, развернула и уставилась на крайне лаконичный текст: «В 3-А».
Что это значит? Кто-то пошел в третий «А» класс? Но сейчас лето, каникулы, какая учеба? И вообще, где мы (в Турции!), а где школа? Да, наша бабуля педагог, и это навсегда, но она никогда не преподавала в начальных классах…
Ощущая легкое головокружение и полную беспомощность, я символически побилась лбом о железную дверь. Очень удачно вышло, как раз перед глазами оказался сияющий начищенной медью номер апарта: 6-А.
Значит, 3-А — это не школьный класс, а квартира этажом ниже! Мамуля и бабуля там, в гостях у нового знакомого!
Я птицей слетела по лестнице и тихонько — для начала — постучалась к Василию Алибабаевичу. Застыла, прислушиваясь к звукам за дверью, и с запозданием сообразила, что совсем не рассматривала пессимистичный сценарий. Что, если мамулю и бабулю тоже похитили, а теперь и меня заманили в ловушку?
Этот Алибабаевич, если вдуматься, подозрительный тип. Пострел, который везде поспел: и полотенце к нему упало, и кактус в него прилетел, и водопад на него обрушился, и фирменная кулебяка ему досталась…
