— Это было опасно, потому что беглеца искал не только я. Узнай нехорошие люди про маячок, вышли бы прямо на Виктора!
— Ага, а так они вышли прямо на нас! Это ничего, да?
— А в этом вы сами виноваты, на вас они не по маячку вышли. Скорее всего, отследили по камерам машину, в которой вы привезли сюда Виктора.
— Но не мы же засунули его в багажник!
— Да его никто туда не засовывал, он сам залез, чтобы выбраться из аэропорта. Короче, про маячок: он был спрятан где-то у вас в квартире, и я его искал. Нашел бы — забрал себе. Он уже сыграл свою роль — привел сюда меня. Оставалось дождаться, когда Виктор увидит, что явилась помощь, и сам объявится.
Я нахмурилась, соображая:
— То есть Капустин все это время болтается где-то поблизости, но не высовывается, потому что его ищут ваши враги? При этом он знает, что на сигнал включенного маячка явишься ты, чтобы помочь ему?
— Да! И вот сижу я, жду, вдруг маячок неожиданно снимается с места! — Блондин удивленно покрутил головой. — Я не знал, что и думать, но, конечно, двинулся следом…
— За нами в Перге! — Тут уже я все поняла. — Ваш маячок — это такой кругляшок вроде монеты! Капустин сунул его в карман бабулиного чемодана, она туда же ссыпала мелочь, а Трошкина все это выгребла и пошла по жизни с треклятым маячком в кошельке!
— Вот не надо так говорить про наш маячок, — обиделся за свою шпионскую технику Роберт. — Только благодаря ему мы знаем, где сейчас твоя подруга.
— Ты все это время знал, где она. Почему же ничего не предпринял? — Я сердито засопела.
— Был занят другим! — Он выразительно посмотрел на меня. — К тому же, когда я прыгнул в воду, чтобы помочь тебе, мой смартфон промок и отключился.
— Но как же… — Я кивнула на гаджет в руках блондина.
— Это другой. Пришлось срочно обзавестись новым, а знаешь, это не так-то просто сделать поздним вечером.
— Надеюсь, ты его не украл?
— Ты правда хочешь знать?
— Нет! Я хочу спасти Алку. Покажи еще раз карту, где это место?
Роберт развернул ко мне свой смартфон, я внимательно изучила картинку, украшенную пульсирующей алой точкой, и нервно засмеялась:
— С ума сойти, какая ирония! Ты знаешь, где ее держат? В бывшем полицейском участке!
— Откуда ты знаешь?
У меня снова получилось его удивить.
— Ходила на экскурсию.
— По полицейским участкам?!
Очень захотелось кое-кого стукнуть, но я удержалась. С учетом предстоящей операции по освобождению заложницы кое-кто мог еще пригодиться.
— Тогда рассказывай, что ты там видела.
Я описала здание, каким наблюдала его снаружи — внутрь-то мы не заходили. А ушлый блондин тем временем нашел в интернете фотографии этой самой заброшки и таким образом добрал недостающие подробности. Проект полицейского участка оказался типовым, Роберт даже отыскал в сети схему стандартной планировки. Изучил все материалы и заключил:
— Думаю, Аллу заперли в подвале. Вот эти помещения без окон, видишь? — Он постучал пальцем по схеме на экране. — Это камеры. С трех сторон стены, с четвертой — решетки.
— Были, — веско сказал кто-то, незаметно подойдя сзади, и чья-то тяжелая рука легла мне на плечо.
Каюсь, я громко завизжала.
Аллочка Трошкина всегда гордилась тем, что не испытывает анекдотического женского страха перед мелкими хвостатыми грызунами. Не боялась она мышей и крыс! Никогда.
До этой ночи.
Этой ночью Аллочка открыла в себе новые темные глубины. И, как вечная отличница, добросовестно сделала из своего случайного открытия обоснованные выводы.
Во-первых, распространенное мнение ошибочно. Боязнь мышей и крыс не заложена в женщину на генетическом уровне — она возникает при тесном личном контакте.
Во-вторых, мусофобия — так по-научному называется боязнь крыс и мышей — может возникнуть не сама по себе, а в комплекте с арахнофобией (боязнь пауков), никтофобией (боязнью темноты) и аутофобией (боязнью одиночества). Хотя, если вдуматься, компания мышей, крыс и пауков одиночество исключает.
Аллочка плотнее завернулась в шуршащее термоодеяло — не ради тепла, в подвале было не холодно, — а в надежде, что треск фольги пугает не только ее. Пусть мыши, крысы и пауки держатся подальше, муки аутофобии отважная девушка стойко перенесет.
Обычно Аллочка предпочитала думать о себе как о прекрасной принцессе, но данному случаю гораздо больше подходил образ девы-воительницы. Отважная девушка подозревала, что никакой благородный рыцарь на помощь к ней не придет, из чего следовал вывод о необходимости заняться спасением самостоятельно.
— Давайте рассуждать логически, — предложила воительница Аллочка невидимым во мраке мышам, паукам и крысам. — Мрак кромешный, стены холодные, значит, это подземелье. Помещение три на три метра, с одной стороны решетка — значит, это тюремная камера. Меня заперли здесь одну, значит, я…
Задорно пискнула мышь.
— Кто сказал — «Граф Монте-Кристо?» — отреагировала на мышиную реплику Аллочка. — Садись, пять: не граф, конечно, но элитный узник. По идее, это должно бодрить…
Она прислушалась к себе.
