Я не успела мысленно сформулировать все свои претензии к подозрительному типу — дверь открылась, явив мне хозяина квартиры не в пижаме, как можно было ожидать в поздний час, а в черных брюках и белой рубашке с бабочкой. Я изумленно открыла рот, и Алибабаевич сделал то же самое, только еще выдохнул:
— Ой, ма… — схватился за сердце и согнулся.
Пожалуй, слишком глубоко для приветственного поклона.
— Что такое? Вам плохо?
Я попыталась его поддержать, но он сполз на пол и привалился спиной к стене.
— Дюша, мать твою!
Я еще не слышала, чтобы бабуля так ругалась.
— Что у тебя с лицом?!
— А что у нее с лицом? — явилась, повинуясь ругательному призыву, мать моя, писательница. В прихожей сразу стало тесно. — Ого! Ты с маскарада, что ли? Кого косплеишь, деву-зомби?
— Синюшку из колодца, — огрызнулась я. Совсем забыла про свой чудо-макияж! — Что вы тут делаете? И что с дедулей, может, вызвать «Скорую»?
— Не нужно «Скорую», Маша, принеси валидол. — Алибабаевич с трудом поднялся, глянул на меня и поспешно отвернулся. — Хосссподи, боже, прости меня, грешного!
— В самом деле, Дюша, как можно? В таком-то виде к мирным людям как к себе домой! — Сердитая бабуля заботливо подхватила Алибабаевича под локоток.
— А мне нравится, — шепнула мамуля и даже показала большой палец. — Сделай для меня фото, я буду им вдохновляться.
— Просто дайте мне ключ, и я уйду! — чуточку нервно потребовала я.
На самом деле даже хорошо получилось, да простит меня Василий Алибабаевич: мамуля и бабуля, хлопоча вокруг прихворнувшего дедули, за долгом милосердия забыли о праздном любопытстве. При других обстоятельствах они бы непременно увязались за мной, чтобы поиграться с УФ-фонариком. И конечно, обратили бы внимание на отсутствие Трошкиной. А так получилось хотя бы на время скрыть от старших в отряде потерю бойца.
Я еще надеялась решить эту проблему самостоятельно. То есть вместе с полицией, конечно. И с переводчиком…
На эту роль вполне годился Алибабаевич, если считать, что он реабилитирован и не принадлежит к враждебной группировке. Местный житель, состоятельный, в летах, знает русский и турецкий… Хворый, правда, похоже, сердечник. Или это мы уже успели подкосить его здоровье?
Вообще-то, гораздо лучше, чем дедуля Алибабаевич, на роль помощника-переводчика годился Роберт. Отчасти именно поэтому я, войдя в нашу квартиру, прислушивалась, не хлопнет ли дверь соседнего апарта. А присматривалась — к следам, которые высветил мой самодельный УФ-фонарик.
В квартире определенно кто-то побывал — отпечатки подошв складывались в целые муравьиные дорожки, петляющие по всем помещениям, включая даже кладовку, а светящиеся пятна, оставленные шаловливыми ручками, запачкали дверцы всех шкафов. Только выдвижные ящики столов и комодов, как и оба отсека холодильника, остались чистыми — туда незваные гости не заглядывали. Это утвердило меня в мысли, что искали они живой организм. Попросту говоря — человека.
Кого же?
Рассматривая сложный узор из светящихся в темноте пятен, я не сразу заметила обычный бумажный лист на столе — еще одну записку. Прочитала ее в синем свете УФ-фонарика и похолодела.
«Чех за девчонку», — было написано на обороте мамулиного черновика.
«Девчонка — это Трошкина», — догадалась я. Но кто такой этот чех, заявленный как средство обмена на мою любимую подругу? Не знаю я никаких чехов, кроме Карела Готта, да и с тем никогда не была знакома лично!
Может, в тексте ошибка? Описка: «чех» вместо «чек»? Так мне за Алку никаких денег не жалко, а сколько нужно, кому и куда нести?
— Вот же они тупые! — обругала я авторов записки словами Задорнова.
Ну, в самом деле, почему было не выдать внятные развернутые инструкции? Если им действительно нужен чех или чек? Фигу они так получат (а я — инфаркт)!
На лестничной площадке стукнула закрывшаяся дверь. Я выключила фонарик, сунула смартфон в один карман, тупую записку в другой, вышла из нашей квартиры и бесцеремонно толкнулась в соседнюю.
Дверь была не заперта. В прихожей на боку лежали сброшенные кроссовки, темные от пропитавшей их влаги. Из глубины квартиры доносились звуки возни со шкафчиками и ящиками.
Не выдав своего появления ни приветствием, ни возгласом или вопросом, я бесшумно подошла к дверям спальни, где как раз и происходило что-то интересное.
Красавец с мускулистым торсом, уже в сухих штанах, но все еще босиком и без рубашки, не глядя бросал в раскрытую спортивную сумку на кровати весьма любопытные предметы. Я уверенно опознала только некоторые из них: моток веревки, скотч, нож в кожаном чехле.
— Что, уже с вещами на выход? — Я привалилась к дверному косяку и скрестила руки на груди.
— Пока всего лишь на прогулку. — Роберт оглянулся на меня, сдернул со спинки стула футболку, натянул ее, взял с тумбочки смартфон, отправил его в карман, а зарядное устройство — в сумку.
— Как раз хотела просить тебя составить мне компанию — прогуляться в полицию. — Я подошла к консоли, на которой стоял открытый ноутбук, чтобы взглянуть на экран.
