— …Но не бодрит. И совершенно точно угнетают такие факторы, как: а) непонимание ситуации, б) невозможность на нее влиять и в) усиливающиеся жажда и голод.
Мышиный писк уверенно подтвердил угнетающее воздействие голода, но не невозможность влиять на ситуацию.
— Хорошо, — согласилась Аллочка, хотя и не видела в этой самой ситуации ничего хорошего. — Тогда давайте подумаем, что сделал бы на моем месте коллега Монте-Кристо.
Вообще-то, она прекрасно помнила, что он сделал: пробил отверстие в стене, используя в качестве инструмента железную ручку кастрюли.
Кастрюли у девы-воительницы не было. А впрочем… она ведь еще не обыскала свою камеру с должной тщательностью. Очнулась на полу под заботливо наброшенным термоодеялом, охлопала руками пол — ничего и никого не нашла. Сумку у нее забрали, карманы опустошили… Но это же не значит, что в камере не сохранилось ценное наследие предыдущего узника!
— А ну, разбежались все подальше, — велела Аллочка мышам, паукам и крысам, вовсе не желая нащупать кого-то из них. Не из страха, а просто потому, что они не годились на роль стенобитных орудий. — Брысь! Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать.
Она в низком присяде пошла от решетки по периметру камеры, осторожно шаря вокруг руками. И оказывается, метод графа Монте-Кристо нисколько не устарел! В куче непонятного мусора у дальней стены, которую Алка постановила считать наружной, нашелся отличный крепкий молоток! Возможно, ржавый и грязный, но это же не важно. В темноте все равно не видно, насколько эстетично выглядит полезный аксессуар.
Отважная девушка поплевала на руки и примерилась к инструменту, перебросив его из одной руки в другую. Промахнулась — не поймала, услышала снизу чей-то до крайности возмущенный писк и извинилась:
— Ну, пардон…
Подняла молоток и сначала осторожно, а потом от всей широкой души отважной девы-воительницы врезала им по стене!
И ничегошеньки той стене не сделалось, только мелкое крошево грубой штукатурки посыпалось на пол.
Но девы-воительницы — люди серьезные. А настоящие отличницы, которые бывшими не бывают, никогда не бросают дело на полпути. После первой неудачной попытки Трошкина не сдалась и бахнула по стене второй раз, третий, десятый. Даже не стараясь попадать по одному месту — лупя куда придется.
И вот как раз десятый юбилейный удар очень удачно пришелся не на бетонную стену, а на фанерную заплатку в шубе из штукатурки.
Фанерка крякнула и упала плашмя прямо на ноги девы-воительницы, не успевшей отпрыгнуть подальше. А за фанеркой обнаружилась дыра. Она подозрительно походила на собачий лаз, но в сложившейся ситуации даже гордый граф Монте-Кристо не стал бы ею пренебрегать.
Отважная, но аккуратная дева завернулась в термоодеялко, чтобы не сильно испачкаться в дыре-норе, и блестящей гусеничкой поползла в пролом, крепко держа в вытянутой руке перед собой боевой молоток.
Ситуативно уместнее был бы факел или другой светоч, но и молоток представлялся не бесполезным.
Им ведь тоже можно ого-го как засветить!
— А я иду, гляжу — ба, знакомые все лица! — радовался Виктор Капустин, пока я пыталась отдышаться, а Роберт с выражением страдания на лице хлопал себя ладонью по уху в попытке вернуть утраченный слух.
Как бы не так! В раннем детстве я была чемпионкой двора по истошному визгу, а талант, как говорится, не пропьешь.
— Ты сдурела — так орать? — гаркнул наполовину оглохший блондин.
— Себя послушай, — огрызнулась я.
— Нервные вы какие-то, — констатировал Капустин. — Случилось чего?
Две пары глаз уставились на него с подозрением: шутит, что ли?
— Иваныч, я тебя уже который день поджидаю! — с претензией сообщил Роберт.
— Ну, извини, устроил себе отпуск, — с улыбкой развел руками Капустин. — Когда и где бы я еще так шикарно отдохнул?
Он закатил глаза, восторженно плямкнул губами и мечтательно молвил:
— Погода — супер, море теплое, никаких тебе дел, а главное — один, совсем один! Чисто Робинзон Крузо!
— А где же вы жили? И чем вы питались? — невольно заинтересовалась я. Концепция отдыха «Один, совсем один» с недавних пор стала казаться мне чрезвычайно привлекательной. — У вас же денег не было, Роберт сказал.
— Детка, зачем тут деньги? Это же рай, чисто рай! — Капустин сорвал с ближайшего куста аленький цветочек, шумно понюхал его и воткнул мне за ухо. — На деревьях есть фрукты, в море — рыба и мидии, хлеб пекарни после закрытия раздают бесплатно, а если еще что-то нужно, пошарься в коробках с некондицией на ближайшем рынке — и будет тебе счастье!
— То есть ты тут загорал, отдыхал… — набычился Роберт.
— А у нас тем временем Алку похитили! — Я вспомнила, кто в этом виноват, и цепко ухватила Капустина за подол майки.
Та оказалась мокрой.
— С одеждой сложнее, стираю в море, — чуть смущенно объяснил Робинзон.
Я крепче сжала кулачок, не обращая внимания на сочащуюся из него влагу:
— Гражданин Чех, вы идете со мной!
— Она знает? — Виктор покосился на Роберта.
— Догадалась, — вздохнул тот.
