Закон притяжения полностью

– Марти, я лучше объясню разгневанному судье причину своего опоздания, чем сяду в машину рядом с тобой. Так что давай, езжай отсюда. – Я машу рукой, прогоняя его.

– Ну ты и сука, Мэнди! – сквозь зубы цедит он и разгоняется, визжа шинами. Из колонок очень кстати гремит песня «По дороге к опасной зоне»…

– Ваши милости, прошу простить меня за опоздание. Дорога из Ньюкасла оказалась весьма непростой, и несмотря на все приложенные усилия, я только сейчас смогла наконец переговорить с моим клиентом, – с трудом дыша, извиняюсь я.

Господи, они ужасно злятся.

Все трое судей смотрят на часы – 11.16.

– Откуда вы ехали, мисс Бентли? – спрашивает председатель.

– Из Ньюкасла, сэр, – отвечаю я, стараясь дышать ровнее.

Пульс понемногу приходит в норму. Я запарилась и вспотела, даже в зеркало не посмотрелась еще. Волосы вокруг лица прилипают к коже.

– Из Ньюкасла? – удивленно повторяет он.

– Да, сэр.

Как будто с первого раза он не услышал.

– Тут же всего час езды. Трасса А46 обычно не сильно забита, а сегодня я и сам по ней добирался – все было в порядке. Так почему же вы опоздали?

– Ах, да, я приехала на поезде, сэр, – наивно признаюсь я, как будто меня это тут же оправдает. Как же я не права.

Судьи-женщины, сидящие по бокам от председателя, слегка покачиваются на своих вращающихся стульях и бросают на меня неодобрительные взгляды.

– Когда вы в следующий раз отправитесь в этот или любой другой суд вдалеке от Ньюкасла, советую выезжать пораньше. Опаздывая, вы проявляете неуважение к судьям и всем, кто вас ждет.

Знаете, я не настроена слушать обвинения.

– Сэр, я выехала без пятнадцати семь, – довольно резко оправдываюсь я, – и все равно, по независящим от меня причинам, не сумела добраться сюда к десяти часам.

– Тогда стоит получше продумать маршрут, мисс Бентли.

Вот бы рассказать ему, как целых три мили я топала на каблуках после поездки в раскаленном вагоне. Как бежала последние пятнадцать минут, боясь, что на меня наорут за опоздание. Как плакала, пожертвовав профессиональной честью ради того, чтобы насолить Марти. В довершение ко всему я наткнулась на Грегга перед зданием суда, и он высокомерно крикнул вслед: «Хорошо прошлась, Мэнди?»

Но я молчу. Закипаю от злости и приступаю к работе, как настоящий специалист.

На слушание ушло всего двадцать минут, и я сумела добиться хорошего исхода для клиента. Проверила расписание обратных поездов – следующий будет только в 13.32. Хм-м, можно немного развлечься…

Я заглядываю в маленькое квадратное окошко в двери зала суда № 1: хрупкая старушка дает показания за свидетельской трибуной. Председатель мирового суда, крупный мужчина с красным лицом и зачесом на лысине, гневно смотрит на обвинителя. Марти я вижу со спины, он стоит и активно жестикулирует. Я открываю дверь – осторожно, чтобы не сбить с мысли пожилую даму, но так, чтобы Марти услышал легкий скрип… пусть этот засранец заметит, как я вхожу.

Киваю судьям (они меня узнают), и Грегг оборачивается. Наверное, думает, что это пристав. С изумлением глядит на меня, а я улыбаюсь и сажусь на последний ряд.

Марти начинает копаться в бумагах, все еще стоя, и в зале суда воцаряется продолжительная тишина.

Великолепно.

– Мистер Грегг, в чем дело? У вас еще есть вопросы к свидетелю?

– Э-э… нет, никаких вопросов. Минутку, сэр, у меня тут где-то был документ…

Ну конечно.

Председатель отпускает старушку с трибуны, после чего снова обращается к Марти:

– Заключительная речь обвинения, мистер Грегг, прошу вас.

Не садясь, Марти готовится произнести речь. Очень интересно.

– Сэр, над Королевским судом Лондона стоит могущественная женщина с Весами правосудия… – начинает он, и я медленно осознаю, что происходит.

Он что, собирается использовать прием Скайлара?

Ричард предупреждал, что эта речь применяется в крайнем случае и лишь перед судом присяжных. И только при выступлении в качестве защитника. Такой речи место в Суде короны, а не в мировом суде Клейхейвена, когда за окном жаркое утро среды, и трое магистратов спешат устроиться на своих задних двориках с освежающим коктейлем в руке. В конце концов, мировыми судьями они выступают бесплатно.

Марти произносит речь, хаотично размахивая руками. Ему явно недостает точности и изящества Скайлара. Он с напыщенным видом опускает руку, и его «весы» смахивают на качели, где с одной стороны сидит малыш лет двух, а на другую забирается увесистый мальчишка.

Я не знаю, смеяться мне или плакать, и с трудом сдерживаю эмоции. Сижу, раскрыв рот, потому что не могу поверить в происходящее. Видимо, Грегг делал заметки в тот раз, когда Скайлар выступал с речью – произносит он ее почти слово в слово, только получается намного хуже. Марти не хватает таланта, а потому речь в его исполнении звучит ужасно, и мне так за него стыдно, что я вжимаюсь в сиденье. Я практически ему сочувствую, вот насколько все плохо.