Сам ужин – та еще нудятина. Как обычно, все хвалятся друг другу и смеются над тем, что совсем не смешно. Другие посетители ресторана поглядывают на наш шумный стол с неодобрением. Все подлизываются к судьям («Потрясающая заключительная речь, в общем, как и всегда»). Будто по часам, в определенный момент все переходят тонкую грань и начинают флиртовать. К счастью, Кларинда со своими стервами сидит на другом конце огромного стола, хотя и оттуда умудряется ехидно на меня поглядывать, заставляя нервничать.
Де Суза тоже здесь, то и дело проверяет телефон и улыбается, когда ему приходит сообщение. Сразу же отвечает и кладет мобильный в карман пиджака. Судя по глупой улыбке, как у школьника, он переписывается с Хайди. Он попал под ее чары, только как долго это продлится? Лучше их не трогать. Атмосфера у нас с Хайди в квартире стала совсем неприятной, однако разбираться у меня нет сил.
Я беру бокал вина и пью его очень медленно. Чувствую себя уязвимой, так как сижу совсем одна.
За ужином обсуждаются все самые мерзкие темы. И обсуждаются они криком, потому что барристеры не могут говорить нормальным тоном. Они громко вопят, и у всех есть мнение по каждому вопросу. Все друг с другом спорят и ведут себя стервозно, даже мужчины.
Упоминается, однако, и кое-что интересное – работники, покинувшие коллегию по своему желанию. К примеру, некто Джонни Кидман, талантливый ученик, который после трех лет практики ушел из конторы, да и вообще – из профессии, заявив, что «это не для него». Занялся разработкой программного обеспечения и очень преуспел. Больше всего мне любопытно услышать всеобщее мнение о Джонни.
– Кстати, Аманда, Джонни был прямо как ты, – заявляет ненавистный Долус (я сразу понимаю, что комплиментами тут и не пахнет).
– Правда? В каком смысле?
– Из неблагополучной семьи, сумел пробиться и получил у нас шанс, но, видимо, не справился.
Я смотрю на Долуса через стол, умоляя себя не огрызаться.
– Вот как? Ну, может, дело не только в этом. Возможно, ему просто не понравилось, – улыбаюсь я.
– Да, – соглашается Оливер, – такая жалость. Он был отличным адвокатом, но работа явно не для него. Очень жаль.
Эти люди вообще слышат себя со стороны? Какое
Покончив с основным блюдом, люди выходят на улицу – наверное, чтобы покурить, а там кто его знает. Марти подползает ко мне чересчур близко: в нос бьет сильный запах лосьона после бритья.
– Мэнди, нас зовет к себе в кабинет менеджер клуба. Что-то там насчет бронирования. – Волосы он уложил так, что челка задралась, и лоб кажется больше, чем на самом деле.
Я бросаю недоумевающий взгляд на часы.
– В пятнадцать минут одиннадцатого? Почему он вообще еще здесь?
– Да откуда мне знать, – раздраженно отвечает Марти. – Ты идешь или нет?
Со вздохом отодвигаю стул и нехотя направляюсь к двери ресторана. Молча иду за Марти. В коридорах гольф-клуба стоит какая-то зловещая тишина.
Зачем мы понадобились менеджеру, если я с ним все уже уладила? И почему его кабинет именно здесь? Марти заводит меня в одно из помещений наверху, и я сразу понимаю, что
На самом деле это просторная комната для переговоров. Тут темно, если не считать пары тусклых ламп и лунного света, который проникает сквозь окна, рисуя тени на ковре. На стенах висят большие фотографии в рамках и деревянные дощечки с именами всяких чемпионов. В стеклянных шкафчиках на постаментах красуются различные трофеи.
– Итак, к чему все это? – настойчиво обращаюсь я к Марти. – С бронированием точно никак не связано.
Он опирается на стол, украшенный как для свадьбы. По обе стороны тянутся ряды стульев.
– Подожди, для начала надо кое-кого дождаться.
Звучит жутковато. Вдруг открывается дверь, и я оборачиваюсь.
Внезапно все становится ясно.
Она медленно проходит между стульев, улыбаясь Марти.
Вид у них обоих довольный, и я даже представить боюсь, что будет дальше.
– Так в чем дело? Силы тьмы объединились, чтобы выступить одним мощным фронтом? Ой, как страшно, – невозмутимо выдаю я.
– Ты не зря боишься.
Тон Кларинды намекает, что у нее припрятан козырь. Она стоит, уперев руки в бока, пытаясь казаться властной. Пышные рыжие волосы заплетены в косу, которая перекинута через правое плечо и создает разительный контраст с ярко-зеленым атласным платьем.
