Закон притяжения полностью

Одного взгляда на председателя суда хватает, чтобы понять – он думает то же самое. Спектакль его жутко злит, и лицо судьи с каждой секундой багровеет все больше.

– Сэр, даже если вы лишь предполагаете, что ответчик совершил это, вы должны признать его виновным…

– Нет, не должен, мистер Грегг, – спокойным, но суровым тоном перебивает председатель, качая головой.

– Таков ведь критерий доказанности, – самоуверенно заявляет Марти.

Ничего подобного. Как можно ошибиться в речи? Пожалуйста, кто-нибудь… остановите его.

– Мистер Грегг, я выступаю председателем в этом мировом суде уже шестнадцать лет. Если со вчерашнего вечера парламент не успел выпустить указ, меняющий критерий доказанности в уголовном деле, то он основывается на отсутствии разумного сомнения, а НЕ на балансе вероятностей.

В зале повисает молчание. Меня разрывают противоречивые чувства: я радуюсь тому, как сильно облажался Марти, и вместе с тем от неловкости хочется провалиться сквозь землю.

– Да… сэр… конечно. Если вы считаете, что ответчик совершил данное преступление, вы должны оправдать его… То есть, НЕТ, простите, я имею в виду… если вы полагаете, что он, возможно, совершил преступление, тогда вы должны оправдать его и признать невиновным. Виновным нужно счесть, только если вы уверены, что… ну… он действительно, э-э, сделал это.

Все в зале только и мечтают, чтобы Марти заткнулся.

– Спасибо, что прояснили, мистер Грегг. Это все?

– Да, сэр.

– Прошу, садитесь. СЕЙЧАС же, – приказывает председатель, и Марти послушно опускается на сиденье.

Пошептавшись с магистратами секунд десять, председатель сразу переходит к вердикту:

– Мистер Уотсон, вам было предъявлено обвинение в нападении без отягчающих обстоятельств. Мы рассмотрели улики по вашему делу и пришли к выводу, что вы невиновны. Сторона Короны не сумела доказать вину ПРИ ОТСУТСТВИИ РАЗУМНОГО СОМНЕНИЯ, – выделяет он голосом, обращаясь прямо к Марти.

Я жду, пока стороны разойдутся. Так приятно, что хочется побыть здесь дольше.

– Молодец, Марти. Кто бы мог представить, что на утреннем слушании в Клейхевене будут блистать с такой речью? – говорю я с широкой улыбкой.

Грегг в бешенстве – я задела его за живое, возвращаться в контору ему страшно.

– Подумаешь, застала меня в неудачный день… Ничего страшного, – с жалким видом отмахивается он.

– Неудачный день? Незнание критерия доказанности в уголовном деле – не просто неудачный день, Марти. Как ты вообще окончил юридическую школу и попал в «Афину»? Как можно было украсть речь Скайлара и превратить ее в катастрофу? Да, не лучший выдался денек. И я рада, что стала тому свидетелем.

– Думаешь, если доложить о моем провале в конторе, к тебе станут лучше относиться? Они меня любят, я один из них. А о твоем существовании народ даже не подозревает. Хотя, погоди, ребята в курсе… ты же прославилась как шлюшка. Ходишь в обтягивающих рубашках, трахаешься с несвободными мужчинами. Да, и кого же выберут для постоянной должности, прямо не знаю…

Едва сдерживаюсь, чтобы не ударить его по лицу.

– Ты так считаешь? В конторе сорок три человека: тридцать два мужчины и одиннадцать женщин. Раз я такая горячая шлюха, то кого они, по-твоему, выберут? – уверенно парирую я и даже подмигиваю. – Кстати, хотела предупредить… – добавляю я уже на выходе из зала суда. – Не забывай о том, какую власть ты даешь девушке, когда врешь, что спал с ней. Я могу быть очень жестокой в оценке твоих вымышленных достоинств и твоего, ну… прибора. – Взгляда на его пах достаточно, чтобы поселить в Марти панику.

Я удаляюсь с торжествующим видом.

Хорошо, что обратно на вокзал пешком уже не топать – удалось вызвать такси. Дорога занимает всего десять минут, а вот с утра по жаре я топала целых полтора часа.

Я осознала и приняла тот факт, что на стажировке бывают и хорошие, и плохие дни. Скайлар предупреждал меня об этом. Приходишь домой и плачешь, потому что все были против тебя, и судья попался ужасный, и дело не выиграл, и опоздал на поезд… Такое случается, ничего не поделать. Можно лишь научиться принимать как данность, что само по себе жизненный урок. Если я что и успела понять за время стажировки, так это то, что барристер должен быть не только умным, сообразительным и к тому же отличным оратором… надо быть выносливым. Если ты не слишком упорный и недостаточно толстокожий, ты не выживешь. Боже, сколько глубоких мыслей приходит в голову во время этого путешествия.

После сорока пяти минут в древнем пыхтящем вагоне я снова пересаживаюсь на модный суперпоезд. Кондиционер, удобные сиденья – я возвращаюсь к цивилизации на высокой скорости. Это успокаивает.

Самым приятным сегодня было лицезреть прискорбные умения Марти. На том и надо сосредоточиться. Если Грегг всегда так выступает в суде, то беспокоиться мне не о чем. Хотя, как он точно заметил, в выборе ученика на постоянную должность, это – отнюдь не решающий фактор.

Я должна показать всем нечто запоминающееся.