– Володь, тебе пора бы знать, что женщины не любят мямлей. Будь с ней тверд и холоден, как сталь. Кстати, что касается твердости, то лучшее средство для потенции - это сто - сто пятьдесят грамм коньячка. Проверенный метод, работает как часы. Куранты в полночь, понял, да? – Макс больно толкнул меня локтем в бок, по-дурацки улыбаясь и подергивая бровями, – ну, стрелки в полночь смотрят вверх, понял, да? – он положил мне на плечо свою огромную руку и напутствовал:
– Иди, друг мой, и возьми Януську за пуську!
Макс хохотал в восторге от своей остроты, а я задумался над его словами.
До заката просидел у бассейна. В номер идти не хотел. Там она сидит с Ксюшей, обсуждают, наверняка меня, (кого же ещё), и тут я появлюсь, а они резко смолкнут и будут сидеть, переглядываться. Более неловкой ситуации не придумаешь.
Темнело. С набережной лилась музыка. Звуки смешивались в мелодичный низкий гул. Посижу ещё часик, а дальше буду действовать и решительно, и твердо, и холодно.
Подозвал официантку. Заказал двести грамм коньяка. Наверное, стоило выпить раньше. После первого же глотка стал спокойнее, рассудительнее. Беспокойство исчезло.
Да, черт возьми, я мужчина, я чемпион.
Коньяк обжигал горло, но пился приятно. Послевкусие отдаленно напоминало шоколад. Появилась бодрость, я повеселел и пошел в номер.
Ксюша спала. В моей комнате горел ночник. Тихо зашел в душ. От горячей воды закружилась голова, затошнило. Включил холодную, головокружение прошло, я присел на корточки и глубоко дышал. Скоро силы вернулись. Повязал на бедра полотенце и скользнул в комнату.
Аккуратно притворил за собой дверь и замер. Яна сидела на моей кровати боком, направив колени в сторону, и листала приложения в телефоне. На ней была ночная сорочка, и, загорелая, она выделялось на фоне безупречно белого постельного белья. Гостиничная постель видала то, что и не снилось режиссерам взрослых фильмов, но неизменно оставалась ослепительно белой и выглядела так, словно набита пухом из крыльев ангела. Очень легко, почти невесомо, Яна встала навстречу, взяла за руку и виновато посмотрела в глаза. Свободной рукой обнял её за талию и робко поцеловал. Опустил руку ниже к бедрам, под сорочкой не было белья. Тонкими руками она обвила шею и увлекла меня за собой на мягкий ковер. Она всё делала сама, так смело и ловко, что я не понял, как оказался стоящим на коленях перед ней, лежащей на спине. Её грудь качалась в мягком свете ночника. Яна стонала едва слышно, впиваясь пальцами в высокий ворс.
От частых движений тазом мне сделалось дурно. На смену стонам пришел отвратительный двоящийся звон в ушах, стало тяжело дышать, почувствовал слабость и дрожь во всем теле. На лбу и спине проступил холодный пот. Спазм волной пробежал по брюшным органам. Я резко подскочил и споткнувшись несколько раз, всё же успел подбежать к унитазу. Меня обильно рвало, а я смеялся.
Так я познал свою первую женщину, а вместе с ней симптомы непереносимости коньяка.
Глава пятая
Проснулся рано. Мой организм чист, голова не болит. Я ужасно голоден и слаб, от рвоты дерет в горле. Натянул шорты и майку, отправился в кафе. На завтрак предлагали блинчики со сгущенкой и кофе. Блины были толстыми, плохо пропеченными и чересчур жирными, а кофе имел неприятный жженый привкус, какой дают пластмассовые электрочайники.
Я почти всё доел, когда в кафе спустился Макс. Он наполнил поднос едой и сел напротив.
– Ну что, Казанова, рассказывай.
И я рассказал. От Макса у меня секретов нет, почти нет. В подробности не вдавался, это не его дело, но глубокую «благодарность» за советы выразил. Он рассмеялся.
– Нормально, старичок, с каждым бывает. Вот, как-то раз поехали мы с заей в батиной машине, ну это, туда-сюда, а уже после того мне по-маленькому захотелось, и я в кусты отошел. Там кто-то навалил, а я, по темноте вступил и долго оттирался. Пришел не скоро, плюс воняло, как на ферме. Короче, сам понимаешь, что она там надумала, – его смех переходил в хохот, привлекая всеобщее внимание, – друг мой, могло быть хуже, правда, не бери в голову.
– А ты почему один, где Карина?
– Она любит поспать, а я пожрать, такие вот мы разные, и она, следовательно, спит там, а я ем тут, как видишь. Баланс интересов. – Он снова рассмеялся.
Макс любил приписывать себе истории, которые где-нибудь раньше слышал, и у него это неплохо получалось. Иногда я слышал интерпретацию моих же собственных басен, но никогда не упрекал во лжи. Таких друзей, как он, Бог дает раз в жизни, жаль, что я этого не знал.
К десяти часам в кафе появились Яна и Ксюша. Обе были обеспокоены моим здоровьем. В присутствии Ксюши обсуждать случившееся было неловко, но она проявляла даже большую озабоченность, чем её чертовски красивая сестра. Сошлись на том, что я чем-то там, наверно, где-то, отравился. Ксюша обняла меня за плечи и сказала громко, что бы слышали все:
– Я рада, что с тобой всё хорошо. Ты же мой самый лучший друг. – Особенно подчеркнула «друг». Она оказалась умнее, чем я думал. Всё разложила по полочкам и уступила сестре то, чего не имела сама.
