Мыслимо ли, чтобы Хульда забыла об их свидании? Или еще того хлеще, специально не пришла, заставляя его ждать в качестве наказания? Какая-то глупая ссора, даже не ссора, а незначительное разногласие, которое у них случалось постоянно. Карл до сих пор считал, что бесконечные трения между ними являлись движущей силой, не позволяющей их странным отношениям угаснуть. Но что, если Хульда имела на этот счет другую точку зрения? Что, если он ей окончательно надоел?
У него из головы не выходило имя, которое она недавно упомянула вскользь: Эзра Рубин. Раввин из Шойненфиртеля. Но с какой стати ему переживать из-за какого-то
Карл не знал, что его пуще злило: неверное поведение Хульды или факт, что от одной мысли больше не встречаться с ней его чуть не вырвало в канаву. Проклятье, чем его околдовала эта женщина?
– Совсем один, красавец? – промурлыкала ему в ухо расфуфыренная блондинка.
Она уже с некоторых пор расхаживала вокруг Карла, от его внимательного взгляда это не ускользнуло. Возможно, она почуяла легкую добычу. Карл отметил, что со своим треугольным лицом она неплохо выглядела, по крайней мере лучше большинства девушек ее сорта, которые выглядели обладательницами всех болезней на свете. Перебор с губной помадой – это правда, и сладковатый парфюм так и разил в нос. Но ноги красивые. Действительно, очень красивые ноги.
Он поддался дьявольскому искушению. Пусть только эта Хульда еще раз посмеет бросать его как ненужную мебель! Он заслужил замечательный вечер, зачем же проводить его в одиночестве?
– Хочешь посмотреть фильм? – спросил он.
Женщина изумленно уставилась на него и залилась звонким смехом. Он звучал жизнерадостно и понравился ему не меньше стройных щиколоток.
– Меня еще о таком никто не спрашивал. Какой фильм?
– Тебе не все ли равно, детка, если я плачу? – спросил Карл грубее, чем намеревался. Но к его облегчению женщина только заулыбалась и кивнула. Потом взяла Карла под руку, и он на мгновение задумался, как они смотрятся со стороны: комиссар в очках и сером пальто и блондинистая шлюха, но даже это неожиданно оставило его равнодушным.
Карл галантно распахнул перед ней дверь кинотеатра.
Проходя, она волнующе захлопала ресницами и, открыв рот, принялась разглядывать все вокруг, словно никогда ничего подобного не видела. Вероятно, и в самом деле не видела, подумал Карл, чувствуя угрызения совести. Ей, видимо, были больше знакомы скамейки в парках и задние сиденья автомобилей.
– Как тебя зовут? – спросил он.
Ее ответ последовал слишком быстро, чтобы быть похожим на правду:
– Тилли, мой сладкий.
Но Карлу, в общем-то, было без разницы.
Он отдал за билеты половину содержимого своего портфеля, купил пакетик шоколадных конфет для нее и пиво для себя и повел Тилли в темный кинозал. Со всех сторон на них шипели и ворчали, поэтому он поспешно потянул Тилли к свободному креслу и уселся рядом с ней. Ее парфюм щекотал ноздри, она тут же взяла Карла за руку. Ее кожа оказалась мягкой и нежной, как у младенца.
– Теперь мы будем разыгрывать из себя влюбленных! – объявила она таким громким шепотом, что сидящие впереди люди заоборачивались, но престранным образом Карла это тоже не особо волновало. Он был поглощен фильмом, девушка рядом с ним угощала его конфетами и получала в награду поцелуи в щеку. Он закрыл глаза и приказал себе не думать о Хульде, лишь наслаждаться моментом и сомнительным сознанием того, что ему и без нее хорошо. Это получалось лучше, чем он думал: фильм был смешным, и зрители выглядели веселыми, смеялись, шумели и выкрикивали экранным героям добрые советы. Механическое пианино играло без остановки свои незатейливые мелодии. В захватывающих сценах Тилли клала белокурую головку на плечо Карлу, и Карл ощущал ее тепло, задаваясь вопросом, отчего же он так усложняет себе жизнь.
С другой стороны, его в настоящее время омрачали не только отношения с Хульдой. Он подумал о расследовании, которое сейчас вел, и вся легкость улетучилась из груди, уступив место напряжению, преследующему его уже много недель. Они с Фабрициусом наткнулись на что-то до такой степени ужасающее, чтобы от этого возможно было отстраниться. Он видел перед собой день и ночь фотографии детских трупов, сделанные коллегой в старой фабрике и теперь ровным красивым рядком висевшие на стене его служебного кабинета. Если бы можно было с кем-то поговорить! Сегодня он намеревался рассказать об этом Хульде, несмотря на то, что как должностное лицо обязан был хранить молчание. Но она не пришла. Она ведь не имела понятия, что творилось внутри него и как он в ней нуждался, подумал Карл и только сейчас заметил, что фильм закончился и шли титры.
Тилли смотрела на него широко открытыми глазищами.
– Что теперь? – спросила она, в то время как вокруг них образовывалось столпотворение – зрители повставали с мест и двигались к выходу. – Подождем, когда зал опустеет и развлечемся?
