О боже, как редко он пил алкоголь. Эзра понял, что нужно быть осторожным, тем более что он не обедал. Эзра быстро поднялся и прошел в маленькую кухню, где стояло блюдо с выпечкой. Стоя, он засунул в рот целый рогалик, проглотил и только потом вошел в комнату, поставив блюдо на стол и взяв второй.
– Берите, – с набитым ртом предложил он Хульде. – И теперь поведайте мне, зачем я вам так срочно понадобился.
Выражение лица Хульды сделалось виноватым и возмущенным одновременно.
– Не так уж и срочно, но я хотела с вами поговорить. О Ротманах.
Она тоже потянулась к блюду, взяла сладкий рогалик и откусила. Эзра увидел, как она прикрыла глаза, облизнула губы, и кроткий предупреждающий голосок пробудился в нем. Но он его быстро отогнал.
– Из-за ребенка?
Хульда, как и Эзра на кухне, засунула остатки рогалика целиком в рот. С наслаждением прожевав, жуя, она кивнула, проглотила и посмотрела на Эзру своими необычными, слегка раскосыми глазами. В них читалось недоверие.
Цвет ее глаз, отметил молодой раввин, напоминал цвет неба над Шойненфиртелем в грозовой день.
– Тамар сказала мне, что он исчез, – продолжала Хульда. – Как такое может быть? Вам об этом известно? Здесь в квартале ребенка искали? Кто-нибудь сообщал в полицию?
Словно защищаясь, Эзра поднял руки, но тут же понял, что это выглядит, будто Хульда наставила на него заряженный пистолет, и торопливо их опустил.
– Семья решила сначала обождать. Никто не знает, где ребенок, но мы молимся, чтобы все было хорошо.
– Молитесь? – с возмущением воскликнула акушерка. – Вы это серьезно, раввин, э-э-э, герр Рубин? – Она запнулась.
– Вы можете звать меня Эзра, – предложил он.
Хульда проигнорировала предложение:
– Кто-то должен сообщить в полицию, – вскрикнула она, так энергично схватив бокал, что темная жидкость в нем чуть не расплескалась. – Совершено преступление! Знаете, что я думаю? Ребенок пришелся семье некстати, поэтому они от него избавились.
– На что вы намекаете? – Эзра постарался придать своему голосу серьезность, чтобы показать, насколько сильно она заблуждается. – Что Ротманы убили своего же наследника? С такими обвинениями вам следует быть осторожнее, фройляйн Хульда, это очень напоминает отравление колодцев и инквизицию. Как и оскорбительные речи, с которыми некоторые политики в этой стране выступают против евреев. А сами вы слеплены из другого теста?
– Откуда вам знать, из чего я слеплена? – возмущенно спросила Хульда, но Эзра почувствовал, что эта тема – ее уязвимое место.
Хульда торопливо глотнула вина и вытерла капли, стекающие с подбородка. Снова Эзра отметил, что пялится на нее, и снова настырный голосок в его голове призвал его к порядку.
– В любом случае младенец пропал, раз – и всё, и это никого не заботит, – уже спокойнее сказала акушерка. – Я нахожу это… мягко выражаясь, странным. Старшая госпожа Ротман, кажется, кое-что подозревает, в любом случае она в субботу не выглядела слишком обеспокоенной или печальной, скорее испытала облегчение, что одним едоком в их доме стало меньше. С мужчинами семьи мне пообщаться не удалось, а Тамар тяжело больна.
– Она действительно не в лучшей форме, – признался Эзра, осушив бокал. Не спрашивая Хульду, налил им обоим вина.
– Бедная женщина страдает от родовой депрессии и очень ранима! – воскликнула Хульда. – Ей срочно необходима помощь. Возможно, Тамар еще не до конца осознала потерю ребенка – она находится словно в тумане. Вы даже не представляете, как такие переживания воздействуют на тело и душу. Мы должны помочь женщине!
– Я придерживаюсь такого же мнения, как и вы, – сказал Эзра, который при слове
Тень промелькнула по лицу Хульды, будто раввин уличил ее в чем-то, вывел на чистую воду.
Эзра тихо засмеялся:
– Понимаю. Слушать и молчать в бездействии, это не ваша стезя? Предпочтительнее работа детектива, от которой я увиливаю?
– Возможно, – сказала Хульда угрюмо, как школьница, критикуемая учителем и не до конца уверенная в своей невиновности. – Но если каждый будет думать, как вы, тогда мошенники навсегда останутся безнаказанными. – Она откашлялась и тихо добавила: – Если вы сам не один из них.
Раввин пропустил это мимо ушей:
– Может быть, в этом случае нет никаких мошенников. Возможно, семья просто отдала младенца в чужие руки. Людям, которые лучше смогут о нем позаботиться. Ротманы не так давно в Берлине, они несколько месяцев были в дороге, толком не обжились. Им сначала нужно найти свое место в обществе, свыкнуться с непосильной нищетой или что-то придумать, чтобы избежать ее. Вы ведь знаете, какие времена сейчас, как сложно в городе.
