— Не что, а кого, Владимир Иванович. — Витек от важности момента даже побледнел. И снизил голос до трагического шепота. — Он видел того человека, который привез ту тетку голую на пустырь.
— Что?!
— Да, видел, Владимир Иванович! И мужика, и тачку его.
У него тряслись коленки, когда он схватил Витьку за воротник куртки и потащил его вверх по лестнице. Мимо опешившего Ивана. Мимо посетителей, мимо сотрудников, косившихся в их сторону.
Отпер дверь кабинета. Втащил туда Витька. Скинул куртку на стул. Схватил паренька за плечи, тряхнул и строго приказал:
— А ну повтори!
— Сизый в то утро, когда голую тетку привезли на пустырь и скинули на нашем пятачке, с похмелья маялся. Он с него, как мамка говорит, не мается только во сне.
— Привезли? Почему привезли? Тот человек что же, не один был?
— Нет. Сизый говорит, что их двое было. Мужики, говорит. Молодые. Тачка в хорошем состоянии.
— Так и сказал?
— Ага, — кивнул Витек. — Не новая, говорит, иномарка, но в хорошем состоянии. Говорит, что номера запомнил. Но мне, гад, не сказал.
— Почему?
— Потому что… — Витек стеснительно улыбнулся. — Денег хочет, сволота. Он вроде поначалу к тем двоим хотел сунуться, для шантажа, но передумал.
— А что так?
— А говорит, они меня живо в топке-то сожгут.
— В какой топке? — Вот тут он точно почувствовал, как у него на голове шевельнулись волосы.
— В крематории. Один из них, Сизый говорит, там делами вроде заведует…
Вот и все! Можно почти ставить точку. Осталось взять этих двоих, развести по камерам, нажать, изморить допросами, подсадить к авторитетным людям, чтобы те «внушили» убийцам быть откровеннее. И все!
Только бы вот ордер дали! Только бы не навтыкала палок в колеса судебная машина.
— Так, сейчас ты согреешься. Чаю попьем с тобой и поедем навещать Сизого. — Он потащил с плеч Витька промокшую куртку, приговаривая: — Ты молодец, пацан! Ты такой молодец!
Воронов глянул на дверь. Та чуть приоткрылась. И четко держала зазор сантиметров в пять, не распахивалась.
— Кто там? Вань, ты?
— Так точно, товарищ капитан! — Пунцовая от смущения физиономия Ивана высунулась из-за двери. — Я с докладом. Это срочно!
— Заходи.
Иван вошел. Ботинки тоже мокрые, отметил Воронов. Всем сегодня досталось от непогоды. Всем, кто хоть с десяток метров пробежал по улице.
— Что у тебя? — Он кивнул на бумаги в руках у лейтенанта.
— Здесь справка из части, в которой служили эти двое.
— Сидоров и Колчин? — уточнил Воронов.
— Так точно, товарищ капитан. Они служили вместе. Там, судя по всему, и подружились. Их часть командировали в горячие точки. Эти двое никогда не отказывались. По словам командира, даже проявляли инициативу. Им шли навстречу до тех пор, пока… А я могу говорить при нем, товарищ капитан?
Иван кивком указал на Витька, который обхватил озябшими руками большущую чашку, ожидая, когда закипит чайник.
— Говори. Это свой человек. — Воронов подхватил закипевший чайник, влил кипяток себе в чашку и Витьку, швырнул туда по пакетику. — Он важный свидетель. Помог раньше. Помог и сегодня. Чай будешь?
Ваня отказался.
— Говори!
— В общем… В одной из командировок произошло ЧП. В селении в момент зачистки пропала девушка. Молоденькая совсем. Командир части говорит, что ей даже семнадцати будто не было. Тихой была, скромной. Мужчин сторонилась. Ее долго искали. Думали, что боевики увели ее в горы при отступлении. Хотя девчонка была дочкой уважаемого с обеих враждующих сторон человека. Ее, мол, боевики тронуть не могли. Но факт оставался фактом — девушка пропала.
— Ее нашли?
— Да. Спустя неделю. Военные уже вернулись в часть, когда это случилось.
— Мертвую? — Голос у Воронова сел, он покосился на Витька.
Но тот, кажется, их почти не слушал. Насыпал сахар в чашку, отрезал лимон, считал печенья на тарелке. Делил между собой и Вороновым.
— Да. — Иван все же понизил голос почти до шепота. — Девушка была зверски изнасилована. И ей…
— Погоди, угадаю! — перебил его Воронов, сев на край своего стола с чашкой горячего несладкого чая. Он прихлебывал его, даже не чувствуя вкуса. — Девушке перерезали горло?
— Так точно, товарищ капитан. Девчонку нашли с перерезанным горлом, зверски изнасилованную.
— И что селяне?
— Селяне списали все это на боевиков. Их почерк! Отец объявил кровную месть и все такое, но… — Ваня встал спиной к Витьке, ему казалось подозрительным его напускное равнодушие, пацан точно слушал. — Но командир части утверждает, что среди солдат ходили всякие разные слухи.
— Какие?
— Что девчонка эта будто с Колчиным близка была. Еще по прошлой командировке. Ее с ним видел кто-то, и не раз. И в момент зачистки, когда из селения выкуривали боевиков, Колчина никто не видел.
— Опа! — Воронов прищурился. — А вот скажи мне, Ваня, чего это командир части таким откровенным сделался, а? У них ведь, у военных-то, в принципе, как и у нас, сор из избы не принято выносить. А тут вдруг полный расклад. С чего?
