– Наша задача остановить противника и обезоружить. Не дать ему нанести ущерб. Когда преимущество будет на нашей стороне, состоятся переговоры, а после – честный суд. Так мы сохраним человеческие жизни. Я понимаю, тебе сложно пока это понять. ― Он поворачивается лицом к толпе и торжественным голосом заявляет: ― Амазонкам свойственна жестокость, мы знаем это и не осуждаем вас за такой выбор, но не разделяем эти взгляды. Именно поэтому, сейчас на пороге перемен нам так важно научиться быть союзниками.
Внутри меня закипает злость. Кто дал ему право рассуждать о жестокости амазонок? Он буквально тактично заткнул нас за пояс своей благодетели. Тяжелыми шагами я возвращаюсь к столу, с грохотом бросаю оружие и говорю:
– Сколько голодное дитя по рукам не бей, а рано или поздно пирожок утянет.
Август провожает меня тяжелым взглядом.
Противный звонок уведомляет об окончании тренировочного дня. Я практически на взводе. С тех пор как я ступила на земли Ксалиоса мой мозг беспрерывно вынужден бороться с новыми и новыми задачами. Все эти чипы под кожей, странные правила, законы, да еще и Клиери с Дарием – это все раздирает меня изнутри. А еще Рейнс…
Я пулей вылетаю в коридор из тренировочного зала, расталкивая вокруг людей стараюсь выбраться из четырех стеклянных стен. Не хочу разговорить ни с кем из амазонок.
Сворачиваю на лестницу, что ведет в соседний отсек. В ушах стучит кровь. Берусь за перила, чтобы спрыгнуть с последних ступеней, но мою руку перехватывают холодные пальцы. Поднимаю голову. Рейнс. Он похож на бешеного пса.
– Слушай сюда, птичка.
– Никакая я тебе не…
Не могу договорить, он со всей силы зажимает мне рот и припирает коленом к стене. Сейчас он совсем не похож на того нежного парня, который с той же силой вовлекал меня в объятия. Пытаюсь отбиваться, но это практически невозможно, я действительно на его фоне как птичка. Такая же маленькая и хилая.
– Здесь не то место, а сейчас не то время, когда стоит хвастать умом и доказывать, что твоё происхождение что-то значит. Еще раз высунешься, будешь иметь дело со мной. ― Он говорит достаточно тихо, но в то же время каждое слово отчетливо слышно, а глаза то и дело гуляют по сторонам, контролируя, чтобы наш разговор остался конфиденциальным. ― Твоя задача исполнительно скакать на тренировках и сгибать колени, когда целишься из пистолета. Будешь умничкой, и через неделю целёхонькая отправишься домой. Блистать смекалкой там. Это ясно?
Я киваю. Куда уж яснее.
Неужели он так рассердился за то, что обскакала его в знаниях? Или не может простить мне отказ? Нет… Что-то подсказывает мне, что на тренировке я затронула очень щепетильную тему. Очевидно не только у амазонок есть секреты.
– Чудесно. Вот и договорились.
Он отпускает меня, я потираю пальцами челюсть, что от давления свело спазмом. Он уходит, но напоследок оборачивается и говорит:
– Помни первое правило.
«Держать рот на замке», – думаю я.
Не могу совладать с собственными чувствами, сегодня они по-особенному клубятся внутри меня. Грубость со стороны Рейнса совсем выбила из колеи. С этим парнем никогда не знаешь какой он настоящий и чего можно от него ожидать в следующую минуту. Ну а чего я ожидала после того, как накричала на него из-за того поцелуя? Грубость порождает грубость… В любом случае я теперь не просто не хочу пересекаться с ним на одной плоскости, я боюсь его.
Некоторое время я гуляю по серым коридорам, в атриуме, и только когда по расписанию все должны быть в столовой я возвращаюсь в спальню. Надеялась побыть одна, но ненароком наткнулась на обнимающихся Дария и Клиери. После слов подруги о том, что она не желает быть амазонкой, я не могу смотреть на эту парочку с прежним отвращением, теперь мне их действительно жаль. Клиери права, в отличие от жителей Криоса у амазонок нет выбора кем им быть.
До конца вечера я так ни с кем и не разговариваю, только ночью, дождавшись, когда все уснут, тихонько переползаю на койку к Клиери. Она обнимает меня, и мы еще долго молчим, каждая о своем, но в то же время об одном и том же. С замиранием сердца я считаю дни, когда смогу коснуться щекой своей подушки и обнять маму, но потом вспоминаю, что этот день возможно станет последним днем моей жизни и опоясывающий спазм ужаса застилает грезы. Я вспоминаю про Агоналии. Зарываю глаза и погружаюсь в кошмары.
До возвращения домой осталось совсем недолго. Моя нервозность растет не по дням, а по часам, теперь к ней добавился еще и недосып. Я все время тру запястье под металлическим браслетом, словно это как-то поможет избавиться от него. Навязчивые мысли о том, что Ксалиос контролирует каждый мой шаг сводит меня с ума.
