Ответить отрицательно, значит обмануть в первую очередь самого себя, а ответить положительно — окончательно признать, что чем дальше, тем труднее ему становится держать себя в руках по отношению к Максиму. И дело уже не только в сексе. Дело в нем самом. В том, что Женя даже не подозревал, как трудно окажется жить с Максом вместе и продолжать контролировать себя. Бояться прикоснуться, задержав пальцы дольше обычного, стоять достаточно близко, чтобы чувствовать запах его мятного шампуня и крема после бритья вперемешку с сигаретным оттенком. Или наблюдать исподтишка, как тот, размешав сахар, облизывает чайную ложечку, скользя ею меж плотно сомкнутых губ, и потом пьет чай, обхватив чашку ладонью, а другой рукой зарывшись в волосы и опираясь локтем на согнутую в колене и поднятую на стул здоровую ногу. И думать только об одном — какой же потрясающий он должно быть на вкус. Даже несмотря на то, что они видятся несколько часов в сутки — утром перед работой и иногда ночью после нее — думает он о Максе намного больше. В частности о Максе на столе, на полу, в душе, во внезапно застрявшем между этажами лифте, на откинутом сидении в машине, а сегодня к ним добавился еще и диван в его кабинете. И когда таких опасных мыслей становится слишком много, он приезжает к Олегу.
Олежка переворачивается на живот, устраивая голову на сложенных руках и подняв скрещенные в лодыжках ноги, слегка забавно ими покачивает.
— Извини, если лезу не в свое дело, но за тот последний месяц, который он живет с тобой под одной крышей, я не мог не заметить, насколько участились твои визиты в мою кровать. Еще немного и я начну думать, что у нас какие-то отношения, о которых я не подозревал. Почему ты ему просто не скажешь?
— Не скажу что? — Вздыхает Женя.
— Что хочешь его. — Произносит Олег, слегка пожав плечами. — Я абсолютно не против наших… встреч, но, по-моему, тебе самому этого уже не достаточно.
— Олег, это абсолютно бесперспективный диалог…
— Да, пока ты не признаешь, что представляешь его на моем месте.
— Я не думал, что для тебя это проблема…
— В том-то и дело, — перебивает его Олег, приподнимаясь и подпирая голову рукой, — это проблема для тебя, а не для меня. Я получаю именно то, на что рассчитываю, в отличие от тебя.
— У него была девушка. — Спустя несколько секунд молчания произносит Женя.
— А у тебя не было?
— Макс не гей. — Уточняет он.
— Это он тебе такое сказал? В любом случае, этот крошечный недостаток исправляется в течение пятнадцати минут.
— Олег, чего ты добиваешься? — Чуть напряженно.
— У тебя два выхода, — деловито произносит тот, — либо, наконец, затащить его в постель и не выпускать оттуда минимум эти самые пятнадцать минут, либо хотя бы попытаться это сделать, получить по челюсти с категорическим и окончательным «нет» и успокоиться.
Женя делает глубокий вдох, но ответить ему пока нечего. Он поднимается с кровати, направляясь в душ. Когда уже едет домой на наручных часах начало пятого утра и слова Олега продолжают вертеться в голове. Да, он действительно прав в том, что их секс лишь способ снять накопленное возбуждение к Максу, но фраза вроде: «Макс, ты знаешь, я забыл тебе сказать, что я на самом деле гей и каждый раз, когда смотрю на тебя, представляю под собой и без одежды» вряд ли послужит укреплению их дружбы. А зная Максима, развитие событий пойдет как раз по второму сценарию из тех двух предложенных Олежкой. И после, на этой их самой дружбе можно смело ставить жирный крест. У Жени достаточно мужества, чтобы признаться самому себе, что Макс для него уже давно не просто друг, а для того, чтобы он был рядом, хотя бы в таком качестве, не стоит испытывать на прочность его нервную систему еще и попытками забраться в штаны.
Евгений сосредоточено вглядывается в ночную дорогу, руки уверенно держат руль, в салоне не громкая музыка какой-то радиоволны, выставленной Максом. Начало марта только на следующей неделе, а снега в городе уже нет, только мокрый асфальт и не высохшие лужи. Весна в этом году явно опережает график. Пока Максима с Данилой футболят по разным инстанциям и судам, чьи пороги они оббивают почти каждый день, прошел уже месяц, а вопрос с зависшей в воздухе квартирой остается не решенным. И тем не менее, свою жилплощадь Макс пытается вернуть с присущей ему упертостью, хотя Женя видит, что Максим еще не готов возвращаться туда, где ему пока все напоминает об отце и черной полосе в жизни. Поэтому сам этот вопрос никак не затрагивает. Тем более что по документам пока владельцем является Данила.
Около пяти утра двери лифта выпускают Женю на двенадцатый этаж, и он достает из кармана пальто ключи. Два поворота в замочной скважине, вдох и он входит в квартиру, в которой ему теперь иногда бывает трудно дышать из-за намагниченной и высоковольтной атмосферы.
