В допросную словно ураган врывается следователь. От неожиданности я вздрагиваю и в поисках поддержки ищу взгляд Антона, но он выжидающе смотрит на вошедшего начальника.
– Здесь ваш психиатр, – объявляет следователь.
От услышанного моя нижняя челюсть медленно, но верно стремится вниз.
– Что? Ева здесь?
– Она требует вас отпустить. Вы можете ее успокоить?
– Я… Да, конечно. Она за дверью?
– Да. Сейчас приглашу ее войти. Только не вздумайте посвящать ее в детали расследования.
– За дуру меня держите?.. Пусть скорее заходит.
Когда в дверном появляется знакомая ярко-рыжая голова, я едва не вскрикиваю от радости. Не сумев сдержаться, срываюсь с места и бегу в ее уже раскрытые объятия.
– Не могу поверить, что ты проехала двести шестьдесят километров ради меня!
Она поправляет отросшую челку.
– Вообще-то, двести семьдесят три. Мне пришлось объехать пробку.
Я так сильно ей благодарна, что готова расплакаться.
– Спасибо! Не понимаю, как продержалась эти три часа без тебя!
– Следователь заверил, что они ни к чему тебя не принуждают и ты здесь исключительно по своей воле. Это так?
Не успеваю я кивнуть, как Ева проходит к столу, и ее взгляд тут же падает на ноутбук, где открыта папка с видеозаписями игры.
– Это что еще такое?
– Организаторы игры прислали полиции видео, на которых я… то есть «она» совершает убийства.
Я хорошо ее знаю и вижу, что она с трудом сдерживается, чтобы не разнести этот полицейский участок в щепки.
– Ты их смотрела?
– Да, но не все.
– Ладно, давай сядем.
Мы устраиваемся за столом и некоторое время молчим.
– Как там мама и папа? – тихо интересуюсь я, решив начать разговор издалека.
– Они в ужасе, но я постаралась их успокоить.
– Спасибо.
– Не за что, Ада.
Грустно улыбнувшись, она тяжело вздыхает.
– Мне плохо из-за того, что тебе приходится снова это переживать.
– Может, оно и к лучшему.
– Почему ты так думаешь?
– У нас есть шанс покончить с этим.
– Если бы все было так просто…
Она накрывает мою руку своей ладонью.
– Пожалуйста, объясни, что здесь происходит.
– Кто-то прислал на почту одному из сотрудников полиции ссылку на трансляцию новой игры.
– Ты видела эту трансляцию?
– Да. Подвал, кабины, электрический стул, ведущий, охранники. Все то же самое, что было тогда.
– Чего они хотят от тебя?
– Помощи. Они уверены, что я знакома с кем-то, кто может вывести их на организаторов. Говорят, что я оказалась на игре не просто так. Кто-то хотел мне навредить. А когда я выжила, решил сблизиться, чтобы насладиться моими страданиями.
– И на чем основаны эти безумные предположения?
– Один из них владеет методом профилирования. И, честно сказать, это похоже на правду.
– И чем подкреплено это суждение?
– Например, темой моей дипломной работы.
– А что там?
– «Тактика хирургического лечения резаных ран».
Нескрываемый скептицизм на лице Евы постепенно сменяется пониманием. Когда-то она и сама помогала с расследованием жестокого убийства одного из ее пациентов. Поэтому я ни на минуту не сомневалась, что она сразу же увидит связь.
– Оказалось, что я рассказывала о своем дипломе нескольким игрокам из онлайн-«Мафии», когда состояла с ними в общем чате. Потом мне удалось вспомнить имя парня, который пытался со мной сблизиться. Полиция взломала его страницу, но она неактивна с прошлой игры.
– Значит, они думают, что он занимался подбором жертв?
– Да.
– Понятно. А зачем смотреть эти видео?
Она тянется к ноутбуку и наводит курсор на одну из записей.
– Тебе нельзя их включать, – напоминаю я ей. – Это что-то вроде улик.
– А не надо было оставлять здесь ноутбук.
– Ева!.. Мы посмотрим эти записи вместе. Потом, когда все закончится. Ладно?
Ее указательный палец застывает прямо над кнопкой воспроизведения. Она явно колеблется, но все же уступает мне.
– Твоя взяла.
– Спасибо.
– Хочешь поговорить о том, что ты чувствуешь при просмотре этих видео?
– Не сейчас. У полиции не так много времени, чтобы спасти этих людей.
– Я горжусь твоим стремлением помочь следствию, но это может быть опасно для тебя самой. Если хочешь знать мое мнение, то я хочу, чтобы мы ушли отсюда прямо сейчас. Но решать только тебе.
После всего, через что мы вместе прошли, ее воинственный настрой меня совсем не удивляет. И я бы рада им заразиться, но желание закончить начатое гораздо сильнее. И дело не только в стремлении спасти чью-то жизнь, а в наивной надежде простить саму себя.
Так и не дождавшись моего ответа, Ева встает из-за стола.
– Ада, оставайся до тех пор, пока не будешь уверена, что сделала все возможное. Я буду ждать тебя в коридоре.
– Ты… ты не уедешь домой?.. Но как же твоя работа?..
В уголках глаз у меня собираются слезы. У Евы полно пациентов, которые нуждаются в ней не меньше, чем я. Но эгоистичная часть моей натуры прыгает от счастья из-за того, что она сейчас здесь. Со мной.
– Я обо всем позаботилась. Не переживай.
– Передай маме и папе привет, – прошу я, подойдя к ней, чтобы обнять.
– Обязательно.
– И… Ева…
– Да?
– Я остаюсь не только из-за этих людей, – признаюсь я, – но и ради себя.
Она бережно вытирает дорожку слез с моей щеки.
