Только сейчас Наяда заметила вокруг собравшихся пьянчуг вперемешку с солдатами. Она чуть не убила Хеуда на глазах у всех. Предвкушая, что произойдет дальше, девушка расслабилась, позволяя Вилмету окончательно скрутить ее, надеть железные наручники, представляющие из себя два согнутых толстых прута, закрепляемых стальным болтом и соединенных короткой цепью, и увести.
Она понимала, что Мардар бессилен, она накинулась на господина из Знатного Дома на глазах у солдат и горожан, едва не убив его. Наяда сбилась со счета, в который раз оказывается на волоске от смерти, ведь ей снова угрожает казнь.
Она усмехнулась, закрывая глаза. По крайне мере перед казнью ей позволят выспаться, пусть не на мягкой кровати, а на гнилой соломе, но это лучше, чем помирать уставшей.
Вилмет остановил ее перед камерой и снял наручники.
— В память о Робине, — тихо проговорил он, подталкивая девушку в камеру.
Наяда обернулась, благодарно улыбаясь перепачканными в крови зубами.
— Спасибо.
7 Сын лорда
Господин Мардар плелся по ночной улице, ему удавалось волочить ноги и не упасть навзничь в сугроб. Он был пьян.
И никогда раньше он еще так не напивался. Голоса, временами перерастающие в настоящий вопль, одолевали его, вынуждая сходить с ума. Прошлая ночь создала новую брешь в его сознании. Вспоминая отчаянный взгляд девушки и ее тихую просьбу о помощи, Мардар злился. Сам на себя, на Хеуда, на толпу, вывалившуюся, чтобы посмотреть представление. Не будь толпы, он смог бы ее защитить, послать Знатного ко всем чертям и увести девушку в безопасность.
Мардар все еще ощущал ее теплые руки на своей груди, цепкие пальцы оставили неглубокие царапины на его коже, но это мелочи.
«Спасите», прошептала ему девушка и голоса разом исчезли, не затаились далеко в сознании, они будто разбежались в разные стороны, оставив господина в покое. Его сознание прояснилось и за одно это он готов был ее защищать.
Мардар открыто проклинал законы и правила, созданные его отцом. Явившись домой после того, как Наяду скрутили и увели, он разнес в щепки всю мебель в гостиной, перебудил весь дом и открыто проклял лорда Ивьенто за его чертовы ограничения. Мама как всегда тихо заплакала, глотая слезы, чтобы никто их не увидел. В этот раз он не внял слезам Эдионы, предоставив Ивьенто разбираться с нервами матери.
Наяда не сопротивлялась, когда ее уводили, не кричала и не пыталась плюнуть Вилмету в лицо. Мардар сам видел, как она обрадовалась заключению, выдыхая с облегчением. По всей видимости тюрьма намного лучше дома Знатного. Но так же он видел не дюжую силу, заключенную в слабом девичьем теле. Когда Наяда кинулась на своего хозяина, Мардар при всем желании не сумел ее удержать. В мгновение миловидная девушка переменилась, сделавшись чем-то другим, опасным и смертоносным, держалась она как-то иначе, не как всегда.
Плечи чуть опущены, подбородок прижат к груди, а глаза… Ее глаза выдали в ней совершенно другого человека. Ее тело двигалось плавно, точно зная, что нужно делать, она будто танцевала, выгибаясь навстречу ветру.
Мардар постарался не смотреть в сторону площади, где все и случилось. Люди, которые еще не попрятались по домам, старались обойти господина широкой дугой. Пару недель назад Дамир пошутил, что его безумный брат своим присутствием в городе вынуждает горожан соблюдать введённый комендантский час намного лучше солдат. Эта глупая шутка не предназначалась для его ушей, но едва ли что-то могло укрыться от него.
«Безумец», шептались о нем люди. Выпускать этого безумца из поместья было большой ошибкой лорда, но у старика рука не поднималась отнять у сына единственное, что ему доступно.
Мардар знал, что ему уготовано. Когда появились голоса, родители пытались его вылечить, они перепробовали все возможные средства, привезли в Хорт столичных врачей, отец тогда сильно потратился. Ничего не помогло. С каждым днем становилось хуже. Какое-то время мальчишеская гордость заставляла Мардара бороться, пытаться изгнать голоса из своей головы или хотя бы не слушать их. Но в итоге он сдался. С тех пор наследие отца перешло к Дамиру, младший сын остался ни с чем. Он никогда не будет управлять городом, хоть и знал его жителей гораздо лучше брата.
Лет в семь или восемь, совсем мальчишкой, он шнырял по подворотням Хорты босиком, резвясь с местной ребятней, домой возвращался перепачканный в грязи, всякий раз доводя матушку до обморочного состояния. Многие из тех ребят, бывшие его друзьями по играм давно обзавелись семьями, некоторые внуков уже поджидали. И все они шептались за его спиной: «безумец», забыв про детство, где он был обычным мальчиком, бегающий с деревянным мечом и представляющий себя храбрым воином. Люди очень быстро забывают хорошее.
— Мой господин, прошу вас, идемте, так поздно уже.
Элишка всеми силами старалась поспевать за господином, ей пришлось задрать юбки до колена и шагать настолько широко, что девушка рисковала навернуться и переломать ноги.
Мардар отпихнул девушку от себя, стараясь просто припугнуть ее, а не причинить вред. Как же она его достала.
