Как объяснил Иан, выходцы из Тальмарии основали в Залесье несколько колоний, возглавляемых так называемыми престолами. Столицей каждого из них был крупный город. Все они подчинялись королю Гунхарии, но вот между собой откровенно соперничали и старались всячески поддерживать независимость. Молодой рыцарь заявил, что в соседнем регионе не будут сильно плакать по мошеннику Лудо, а потому лучше пересечь условную границу и попасть в сферу другого правительства. И на следующее утро наши герои уже вовсю скакали в сторону Репсау. В городе они решили заночевать, потом со свежими силами тронуться на северо-запад в сторону Шэссингена, а там воспользоваться картой, найти ущелье, разыскать захоронение мага и перерисовать рельефы с его экспериментами. Далее, если никаких исключительных вещей в склепе не обнаружится, то уже более ничего не удержит сэра Даргула в Залесье. Да и денежки господина Харнмаха подходили к концу, равно как и личные сбережения Угрехвата. На обратном пути он намеревался направиться в знакомый нам Хэрмебург, а оттуда проследовать прямиком к границе и через Гунхарию вернуться обратно в родную Гарнацию.
Вечерами в тавернах Иан надиктовывал господину Мортимеру под запись перевод сочинений Аулона Дагмартора – все, что касалось обнаружения усыпальницы и опытов самого чародея крови. Как говорил ученый, большой смысловой нагрузки для собственно теории вампиризма сей текст не несет, однако научному сообществу крайне важно предоставить источник информации о происхождении кровососов, и в данном отношении записки расхитителя гробниц просто бесценны.
Итак, дорогой читатель, позволь мне теперь выпустить два дня, в течение которых наши герои только ехали по живописным дорогам Залесья и коротали ночи в трактирах. Хвала всевышнему, никто не попытался их выдать властям или арестовать, и путешествие прошло без особых приключений. Теперь же мы перенесемся сразу в глубокое ущелье в окрестностях Шэссингена, то самое, которое было изображено на карте в манускрипте из монастыря святого Ярфаша Волкоборца.
Скалы вздымались по обе стороны на головокружительную высоту – такую, что если бы поставить два или три собора один на другой со всеми башнями, их шпили едва бы показались над падью. Каменные стены хранили следы напластований, формировавшихся тысячи тысяч лет. Пестрые массы известняков откладывались горизонтально. Только вот иногда стихии угодно переворачивать горы, и часто приходилось видеть слои, идущие и так и сяк под разными углами. Ветер и вода веками точили породы разной степени податливости, а потому порой уступы обретали весьма причудливые формы. Стойкие и жизнелюбивые сосны буквально карабкались вверх, проникая цепкими корнями в каждую щель. Однако часто за риск приходилось дорого расплачиваться, и поваленные стволы преграждали путь примерно каждые тридцать шагов. Одни сочились пахучей смолой, их еще покрывала кора, а хвоя продолжала держаться на мертвых ветвях. Иные же полностью утратили изначальный покров, их древесина просохла и обрела оттенок тусклого серебра, а на месте кроны во все стороны торчали лишь куцые обломки сучьев. То справа, то слева на склонах виднелись настоящие каменные реки – неисчислимое множество валунов, булыжников, гальки заполняло недвижимые русла. И страшно подумать, как они грохотали, неслись вниз, подскакивали и разили, когда устрашающая масса известняка вдруг с головокружительной скоростью устремлялась под откос.
Никаких троп тут не имелось, и порой лошадям приходилось несладко. Сэр Даргул удивлялся, как вообще животные могут находить путь по дну ущелья. Но, видимо, местные клячи при всем своем неказистом виде имели одно неоспоримое достоинство: они были приспособлены к путешествиям по Венедам даже лучше, чем люди. Впереди ехал Иан с картой в руках, за ним следовал его новоиспеченный оруженосец, а Угрехват плелся последним. Так старик мог не только любоваться захватывающими пейзажами, но и исподтишка наблюдать за подопечными. Дни становились все холоднее. Солнце почти не грело. Хорошо хоть ветер не пронизывал так, как на дороге из Репсау в Шэссинген.
Ученый закутался в плащ, надвинул пониже капюшон и весь ушел в размышления об издании своей новой теории, как вдруг послышался крик Иана:
– Смотрите, вот и она!
Господин Мортимер вздрогнул, поднял голову и огляделся. Здесь проход резко расширялся, а скалы становились похожими на трибуны древнего амфитеатра. Между ними открывалась овальная площадка. В самом ее центре высилась каменная колонна. Массивный круглый столб сейчас высотой едва превосходил кронбургскую ратушу. Возможно, ранее он мог соперничать размерами с колокольней Черной Церкви, но суровые землетрясения укоротили его почти наполовину. Ныне из многочисленных трещин торчала жухлая трава, а поверхность щедро покрывали мхи и лишайники.
– Что скажете, мастер? – Голос Тэдгара окончательно вывел исследователя из оцепенения.
