Некромант замолчал. На одних лицах он увидел восхищенные улыбки, на других – скептические. Архиепископ достал жемчужные четки. Гвюдмунд Торлаукссон нервно сжал губы. Воевода глянул на короля.
– Начинайте, господин Мортимер, да сопутствует вам удача, – изрек тот и сложил руки на груди.
Сэр Даргул снова раскланялся и взглядом подозвал Тэдгара. Учитель видел, что парень дрожит. У него самого при виде свиты уверенности поубавилось. Но отступать некуда. «Просто прыгай, и все», – повторил про себя Угрехват фразу, знакомую с детства, воздел руки и направил поток маны в кристалл. Ассистент присоединился. Насытить такой большой камень оказалось делом непростым и небыстрым. Магистр начал мысленно считать, обычно это его успокаивало и помогало сосредоточиться. После трехсот семидесяти трех излучатель зарядился полностью.
– Иан! – скомандовал мастер.
Рыцарь перевернул песочные часы, и отсчет начался. Мгновения тянулись будто подогретый мягкий сыр с белой плесенью. Одни сановники начали зевать, иные вовсе демонстрировали нетерпение. Старый ишпан, видимо, замерз и принялся кутаться в меховую накидку. И только король не сводил восторженных глаз со своего нового оружия, не обращая внимания ни на холодный ветер, ни на скучающих придворных.
Наконец последняя крупица упала в нижнюю чашку. Ученый подождал еще немного, кивнул ассистенту и закончил чародейство.
– Готово, ваше величество, – объявил сэр Даргул.
– Это было впечатляющее представление, господин Мортимер. Однако мне не терпится узреть результат ваших стараний. Пройдемте же, господа, вниз, в казематы. Я лично хочу убедиться в эффективности этого изобретения. – В его голосе не было ни злобы, ни сомнения, а лишь жажда действия и всепоглощающий энтузиазм.
Мациус Винкорн одернул меховой воротник, стремительно подошел к лестнице и начал спускаться. Толпа царедворцев последовала за ним.
В тюремный блок отправились лишь государь, воевода, архиепископ, Угрехват, Тэдгар, Иан и Гвюдмунд Торлаукссон. Остальным было велено ждать во дворе. Для экспериментатора те мгновения показались нечеловеческой мукой. Томительное предвкушение, сомнения, тревоги – все слилось в чудовищную волну страстей и захлестнуло разум. Старик уж не помнил, как шел по скользким каменным ступеням. Вот караульное помещение. Стражники падают на колени. Один из них спешит открыть дверь коридора.
Владыка Гунхарии на миг останавливается. А исследователь внимательно прислушивается. Нет, ни одного звука – мертвая тишина, как в могиле.
Охранник вопросительно смотрит на суверена. Тот делает повелительный жест. Мужчина звенит ключами, боязливо отворяет одну камеру за другой и заглядывает внутрь. Монарх быстрыми шагами отважно устремляется вперед и осматривает каждое помещение. И откуда такое безрассудство? Или в том и состоит истинное величие? Хвала создателю, навстречу королю никто не выпрыгивает и даже не выползает. Наконец-то сэру Даргулу удается нагнать Мациуса и разглядеть-таки то, что он увидел. Тела с глубокими ожогами и даже подпалинами в самых жутких позах лежат на полу в лужах собственного ихора. Никаких признаков магических субстанций ни по внутривидению, ни по преобразователю излучения Мэрдока.
– Переверни, – приказывает государь.
Тюремщик с явным отвращением склоняется над одним из трупов, брезгливо хватает его за плечо и переваливает на спину. Морда твари искажена в безумной гримасе, богомерзкое создание явно мучилось перед тем, как окончательно уйти в небытие. Губы обожжены и вывернуты. Челюсти стиснуты, а знаменитые клыки угрожающе торчат.
– Браво, господин Мортимер, у меня нет слов! – говорит монарх, и его золотой венец поблескивает в мерцании факелов, а натурфилософ почтительно склоняется перед царственной особой. – Я ни мгновения не сомневался в ваших способностях. Само провидение послало мне вас! Но нужно продемонстрировать наши успехи всем в замке. Стражники! – кричит король. – Останки вампиров вынесите во двор и сложите там. А ближе к обеду сожгите нечестивцев на костре. А с вами, господин Мортимер, мы увидимся после трапезы. Теперь, когда мое поручение исполнено столь блистательным образом, у меня к вам, вашему ассистенту и господину Стежару еще один серьезный разговор.
Снова тот же кабинет. Те же охотничьи трофеи на стенах: головы оленей, волков и кабанов. Ниже – тарчи, павезы, кирасы, арбалеты, большие и малые клинки. А под потолком выстроились в ряд пестрые гербы владений короля Мациуса. Одни он унаследовал от предков, другие завоевал в кровавой борьбе. Уже во второй раз наши герои стояли на шкуре огромного медведя, готовые внимать словам монарха. Подле суверена в кресле сидел верный архиепископ и пристально наблюдал за хозяином и гостями. Было уже поздно, но его величество, казалось, не знал усталости. Все тот же цепкий взгляд, то же выражение крайней заинтересованности на лице. Подвижные глаза сверкали не меньше, чем золотой венец в пшенично-лимонных волосах.
