Через двадцать шагов наши герои вступили в просторный чертог внутреннего святилища. Он уступал первому залу и размерами, и сложностью декора, и качеством рельефов. Зато, как потом заметит сэр Даргул, тут можно было наблюдать характерные особенности стиля первичных магов, хоть и не в лучшем исполнении. Наверное, убранство не менялось с тех пор, как крестьяне впервые выдолбили гробницы дракона и чародея в скале. Пространство освещалось мерцающими красными кристаллами, установленными на постаментах в виде усеченных конусов по периметру помещения. Два жертвенника возвышались на ступенчатых платформах. Каждый поддерживали изваяния уродливых большеголовых карликов со звериными ушами, когтями и клыками. Половину южной стены занимали два портала с резными архивольтами и тимпанами, один – с лицом человека, другой – с мордой дракона. Повернутые в профиль, они смотрели друг на друга. Надписи на массивных архитравах в обрамлении бордюров с растительным орнаментом не отличались особым изяществом. Проходы были закрыты каменными плитами, испещренными знаками, похожими на те, что Тэдгар копировал в древней гробнице. Должно быть, именно здесь и находились входы в усыпальницы. Справа и слева чернели два открытых проема.
– Сюда, – уверенно сказал брат Просперо и указал на восточный.
Селеш поднял руку и прошел внутрь. Остальные последовали за ним. Вдруг в одно мгновение в зале вспыхнул свет, сзади закрылась дверь и в сэра Даргула прилетел разряд темной магии.
– Вот кокатрикс, молчание! – вскрикнул он и стиснул зубы в бессильной злобе.
Те, кто обучались тайным искусствам, наверное, знают, что молчание – это особое проклятие, которое не дает творить ни одно заклинание на долгое время. Обычно его нельзя наложить на более чем одну цель.
Наши герои осмотрелись. Они стояли в небольшом помещении с куполообразным потолком. В центре высилась платформа, на которую вели ступеньки. А на ней находился постамент, где лежал золотой диск, окруженный сиянием, – вероятно, та самая реликвия. По углам возвышения располагались толстые квадратные столбы.
Остальные детали Тэдгар рассмотреть не успел, так как из-за одной опоры вышла женщина. Высокая, стройная, она буквально излучала уверенность. На прекрасном лице играла надменная усмешка. Прямые черные волосы спускались ниже плеч. На челе сверкала мифриловая диадема с красным переливчатым камнем. Одежда выглядела крайне странно: белая сорочка со свободными рукавами, сужающимися к запястью и отороченными кружевами, поверх нее – кожаный жилет, стянутый шнуром, наподобие корсета. Вместо юбки – штаны, заправленные в высокие, до середины бедра, сапоги с отворотами. Такое облачение никак не подобало даме, к тому же оно совершенно не защищало от холода, ведь в помещениях пещерного храма мороз сковывал ничуть не меньше, чем на улице. Однако по бледной коже с оттенком серого и красному огоньку в глазах парень догадался: эксцентричная особа мертва.
Селеш было метнулся к ней, но она остановила его жестом. Удивительно, но одного мановения руки оказалось достаточно, чтобы суровый воин замер на месте и даже опустил клинок. Тем временем женщина взошла на платформу.
– Ну, здравствуйте, гости, – проговорила она на тальмарийском с хищной улыбкой. Изо рта у нее не выходил пар. – Добро пожаловать в наш последний приют. Только вот досада. Хозяина сегодня нет дома. Господин Далибор, прозванный Ядозубом, изволил удалиться… по делам. – Последние слова она сопроводила издевательской усмешкой. – Но, конечно же, осведомлен о вашем визите и велел мне принять вас.
– Кто ты такая? – гневно спросил Угрехват.
– Я? – дама рассмеялась и обнажила острые белоснежные клыки. – Меня зовут Дьёндивер Саваи. Я – супруга Далибора. Или одна из них – я не знаю, сколько у него таких, как я. У нас, вампиров, представления о браке несколько отличаются от ваших, смертные. А-а-а… – Она надменно взглянула в глаза магистру. – Ты удивлен, что твоя штука не подействовала на меня? Да? В отличие от большинства других вампиров, у меня имеется устойчивость к свету и этим вашим излучениям. Я даже могу разгуливать среди бела дня где захочу. А знаешь, кто мне подарил такую возможность? Ваш архиепископ Миклош Вац.
Тэдгар ожидал услышать что угодно, только не имя святого отца.
– Да как ты смеешь оскорблять… – закричал было брат Просперо, но мертвая красавица остановила его, игриво прижав палец к губам.
– Ч-ч-ч, юный друг, разве тебя не учили в монастыре, что к лучшим твоим добродетелям должны относиться молчание и умение слушать? А ты знаешь, что твой так называемый покровитель – тоже вампир?
Клирик от изумления лишился дара речи и хватал воздух ртом.
Меж тем дама усмехнулась:
