– Достойный ответ, чужестранец. – Преподобный Стилиан снова подался вперед, и очки блеснули в свете факелов. – История учит нас, что святые, епископы и паладины совершали чудеса ценою многодневных постов, молитв и страданий. Но, как я понял, вы ждете нисхождения благодати в самое ближайшее время. Вправе ли я в таких обстоятельствах требовать от вас длительного искупления? Ведь возможная смерть вашего товарища станет уроком мне, как человеку, который не смог в нужное время исполнить волю создателя света и тьмы. В этой связи, памятуя слова Галиферса Исповедника: «Проявляйте снисхождение в сердце своем, и утроится благодать в делах ваших», – считаю, что жертва ваша должна быть хоть и велика (однако все равно жизнь человеческая неизмеримо дороже), но и быстро исполнима. А потому предлагаю вам добровольно пожертвовать на благоукрашение нашей обители десять флоринов.
У Тэдгара округлились глаза. Столько он никогда не держал в руках. Такую сумму мастер плотник или каменщик получал за целый год – и то при наличии хороших заказов. И неизвестно, есть ли столько у сэра Даргула.
Кажется, и магистр был поражен требованием святого отца. «Неужели откажет? – подумал парень. – Он ведь такой скупой».
– О, преподобный, – начал Угрехват, старательно подбирая слова. – От всего сердца благодарен вам за столь справедливое и взвешенное решение. Воистину, доброта ваша соизмерима с вашей мудростью. А снисхождение, проявленное к нам, многократно приумножит благоволение творца во всех ваших деяниях. Однако, с учетом того, что господин Харнмах не компенсирует нам затраты и мне придется выложить это пожертвование из своих средств, не может ли оно уменьшиться хотя бы до семи?
Келарь и элемозинарий скривились, изображая праведный гнев.
А настоятель слегка покачал головой:
– Это дом божий, а не торжище. – Столь краткая реплика в противоположность прежнему напыщенному велеречию означала только одно: разговор окончен.
У Тэдгара будто что-то оборвалось внутри. Неужто из-за несговорчивости и жадности скупых стариков Иану суждено умереть? Юноше вспомнился случай, произошедший два года назад. Тогда он оказался ночью в таверне среди весьма подозрительных личностей. И услышал, как один бывший наемник в пьяном угаре хвастался своими похождениями. Он-де одного зарезал, другого задушил, третьего запытал до смерти, четвертого искалечил, пятого оставил умирать от жажды. Тогда молодой маг решил задать громиле вопрос: «Если человеческая жизнь бесценна, разве можно так просто убивать направо и налево за пару монет?» Собеседник переменился в лице и рявкнул: «Человеческая жизнь стоит ровно столько, сколько за нее заплатят!»
Тогда начинающий чароплет хоть и смолчал, но не согласился: разве можно доверять какому-то пропойце? А теперь парень собственными глазами наблюдал, как за настоящего лорда торгуются его наставник и святой отец. Немыслимо. А сколько тогда магистру не жалко выложить за своего ученика?
Тем временем в зале воцарилась тишина.
Наконец сэр Даргул опустил взор и выдавил:
– В таком случае я готов сделать пожертвование.
Тэдгар не поверил ушам. Неужели старый скряга Угрехват решился выложить целое состояние за почти незнакомого человека? Однако после всех кошмаров сегодняшнего утра помощник испытал невероятное облегчение. Он буквально ощутил, как благостное чувство умиротворения из груди разлилось по всему телу до самых кончиков пальцев, унося тревоги, волнения, и досаду. Юноша уже более не сетовал на мастера, скрытая злоба в мгновение ока сменилась безмерной благодарностью, как если бы спасли не Иана, а его самого. «Вот она, божья милость», – подумалось ему. Только снизошла она не от загребущего аббата, а от наставника, черного мага и, по мнению обывателей, врага всего живого.
Меж тем келарь с непонятно откуда взявшимся подносом подошел к сэру Даргулу, а тот отсчитал ему десять полновесных золотых монет, которые он нашел в сундуке проклятого Лудо Харнмаха. Вот так богатство одного беспринципного дельца перешло к другому. Воистину, презренный металл долго не задерживается у добрых людей. Он любит лишь рвачей и стяжателей.
Монах поклонился, а затем подошел к прелату и показал ему деньги. Тот спесиво кивнул и жестом отослал брата прочь – должно быть, в хранилище монастырской казны.
– От всей нашей обители, от лица епископства и лично от себя спешу высказать вам исключительную признательность. Заверяю, что ваше добровольное и чистосердечное пожертвование будет использовано не на мирские увеселения, но к вящей славе божьей. А перед престолом создателя каждая монета удесятерится. – Настоятель протянул руку, и Угрехват поспешил поцеловать ее, за ним последовал и Тэдгар. – Ну а теперь, коль скоро исцеление не должно опоздать, нам надлежит без промедления отправиться к вашему спутнику.
