теряю сапог, но обретаю уверенность. Как выясняется позже - неоправданную
Я крикнул через плечо:
- Локстед!
Предполагалось, что после моего окрика йрвай вскочит или хотя бы откатится в сторону. Но краев глаза я увидел, что он и не думал двигаться с места. И уж тем более просыпаться. Мол, глупости все это.
Разумеется, я тут же совершил собственную глупость, не довольствуясь только чужими. Увидел, как шар слегка подпрыгивает на земле и предположил, что он легкий, а потому можно его остановить или даже оттолкнуть ногой. И двинул гостя сапогом.
Шар не захотел полностью останавливаться, а вдобавок еще и начал буквально жрать мою ногу. Я с криком рубанул его мечом, часть веток отпустила, но другая часть продолжала упорно цепляться за мой сапог. Выдернув ногу, я с проклятьем попытался вырубить обувь из растительной массы, однако бледно-зеленый шар угрожающе зашелестел и надвинулся на меня, не обращая внимания на порезы.
Даже не порезы, а глубокие раны. Только вот чувствовало ли это раны?
Стиснув зубы, я наносил удар за ударом, но растение все равно катилось на меня. Закончилось все тем, что, делая шаг назад, я споткнулся о спящего Локстеда и перевалился через него.
Шар медленно накатывался на импровизированную кровать. Черт, да он йрвая проглотит, как мой сапог! Я привстал на колено и рванул спящего на руку, сдергивая его с пути всепожирающей зеленой массы, снова упал, а Локстед приземлился на мои многострадальные ребра. Скривившись, я заорал и сбросил его с себя и только тогда непробудимый йрвай открыл сонные глаза.
- Ты чего дерешься? - тихо спросил он. Я прошипел:
- Вон! - и ткнул мечом в сторону агрессора.
Вы когда-нибудь видели, как кошки на мгновение обретают способность летать, если внезапно испугать их? Йрвай подпрыгнул еще выше и драпанул к дереву, за считанные секунды взлетев наверх и испуганно наблюдая за нами. Шар на секунду остановился, как будто размышляя, куда делся непонятный шерстистый гуманоид, только что мирно спящий перед ним, и другим боком покатился в мою сторону. Я успел различить только голенище сапога, почти увязшее в тонких, но твердых стеблях.
- Ах ты тварь! - рявкнул я и вскочил на ноги, широко размахнувшись мечом.
Драться с живым растением в каком-то смысле бесполезно - из вас двоих боль чувствуете только вы, и инстинкт самосохранения есть тоже только у вас. Поэтому вся батальная сцена выглядела, как отрывок из комедийной пьесы - по поляне отступаю я, за мной медленно катится огромный зеленый шар, который я рублю мечом. Честно, даже страха не испытывал в тот момент. Только злость, что меня буквально разули.
Нет, я не жадный, я экономный.
Сталь с треском врубалась в стебли, они брызгали соком, меч с трудом выдергивался из голодных объятий гиганта. Я отступал и уворачивался от его странных траекторий, внимательно передвигая ноги - чтобы еще раз не споткнуться. Наконец, шар решил, что ничего вкусного, кроме значительных повреждений, ему здесь не светит. Мне даже показалось, что он что-то проворчал из самой середины. Развернулся и укатил, а я, тяжело дыша и воткнув меч в землю, сел на корень. Левый бок ныл тупой болью, соленые капли путешествовали вдоль щек. М-да. Хоть бегать по утрам начинай, слишком быстро изматываюсь.
Йрвай медленно сполз с дерева, в темноте его глаза испуганно блестели.
- Ложись уж, досыпай, - покачал головой я. - Как ты так спишь, что не добудиться тебя ни в какую?
- Несколько лет практики сна в людской Багахольда Дикого. Там всегда шумно, - скривившись, произнес Локстед. - Ты мне чуть снова руку не вывихнул.
- Зато тебя не сжевала какая-то шарообразная штука.
- Это дэйгот.
Я пожал плечами:
- Как будто мне это должно что-то объяснить.
- Страшная штука. От него одно спасение - забраться на дерево.
- Или изрубить в щепки. Что за перекати-поле такое? Разожралось до размеров солнца, блин. И сапог у меня сожрало, мать его растак.
Он удивленно посмотрел на мою ногу, где красовался только толстый шерстяной носок.
- А нога цела?
- Ну да. Я его пнул, дэйгота твоего. А ему понравилось, да так, что захотел оставить кусок меня себе на память.
- Во даешь, - проговорил йрвай. - Даже не знаю, чем это считать - храбростью или глупостью.
Я хмыкнул:
- Выжил, значит храбростью. Не выжил бы - глупостью. Спи иди, уже вон светлеть начало.
- А дым?
- Какой еще, к ч-черту, дым? - От удивления я даже заикаться начал.
- Дымом пахнет. Не чувствуешь?
- Нет. Тебе что-то приснилось, и ты решил, что это происходит на самом деле. Спи.
- А сапог?
- Да справлюсь я как-нибудь! Надоел, блин.
Локстед направился к лежанке, как вдруг остановился и ощупал левую ногу. Грязно выругался. Я поинтересовался, утирая лоб рукавом:
- Чего стряслось?
- Штаны порвал.
Да, прореха знатная. Справедливее было бы сказать, что от левой штанины ниже колена осталось несколько кривых полосок, соединенных обрывками нитей.
- Тоже мне - проблема, - усмехнулся я. - Сделаешь себе юбку из листьев.
- Я тебе юбку сделаю, - проворчал он, укладываясь спать.
