- Да подавись ты своей правдой. Никто меня с поста Хранителя Традиций не изгонял, я сам ушел.
Я кивнул:
- И виной всему была твоя склонность к авантюрам?
- Не совсем, - вздохнул он. - Я убил соплеменника. Случайно, но...
Я остановился, как вкопанный.
- Значит, на роль кандидатуры, способной наладить взаимоотношения, ты не слишком подходишь?
Локстед спокойно, но с грустью посмотрел на меня, тоже прекратив движение и повернувшись. Его янтарно-желтые глаза пытались спросить: ну и зачем тебе это было нужно? Я молчал, ожидая продолжения.
- Не подхожу. Могу быть переводчиком, гидом, кем угодно - но не надейся на меня как на воодушевляющий фактор.
- Прелестно. Общего у вас никто не знает?
- Наоборот, знают почти все. Но, если тебя обучить йрвайскому, ты ничего не потеряешь в глазах Эмирты и компании. Скорее, даже приобретешь некое уважение.
Удивленно посмотрев по сторонам, затем снова на него, я спросил:
- Эмирты?
- Да, Эмирта, была главой толкователей, когда я уходил.
- Каких еще, к черту, толкователей?!
- Слушай, хватит на каждый вопрос задавать свой, состоящий из одного слова, - рассердился Локстед. - Толкователей, да. Раньше назывались жрецами. Только мы уже лет четыреста как не приносим жертвы духам Теджусского леса. Традиция ушла, а должность осталась. Как бургомистр Телмьюна, к примеру.
- За что хорошего человека обидел? Бургомистр, к твоему сведению, неплохо справляется с крупнейшим городом Грайрува.
- Ага. На уровне любого из императорских камердинеров, - пренебрежительно отозвался йрвай, снова развернувшись спиной и зашагав прямиком в кусты.
- Пф. Ладно, оставим пока споры о дворцовых должностях и их эффективности. Почему ты ушел?
- Потому что, мать твою, мне запретили иметь потомство! - рявкнул он. Мне даже неловко стало. И любопытно. Но больше любопытно, чем неловко.
- Прости. Это и впрямь не мое дело, но... почему такое наказание?
- Не знаю. Я хранил традиции, а не создавал их. После суда я понял, что делать мне на старом месте больше нечего, собрал пожитки и отправился повидать мир. Вот и вся история. Веришь - не веришь, мне плевать.
Я подумал. Довольно долго, но все равно ничего лучше не придумал, как спросить:
- А... запрет был просто? Словесным?
- Если ты намекаешь на то, что мне дали выпить что-то эдакое магическое, - показал он несколько издевательских пассов через плечо, - и я внезапно стал бесплодным и вообще все теперь плохо - нет. Нет, черт, Рих, откуда вообще эти мысли?
Откашлявшись, я осторожно заявил:
- У тебя психологическая проблема, а не физическая. Что-то произошло?
Локстед насторожился:
- В смысле?
- Не знаю. Во время твоих странствий. У Багахольда. За эти два года в Телмьюне?
- Да, черт побери, - покосился он на меня, идущего следом. - Только это мое личное дело вообще, с чего ты вздумал рыться в моей жизни?
- Заткнулся, - сообщил я.
Некоторое время мы пробирались молча, сохраняя дыхание. Затем йрвай глухо произнес:
- Никому.
- Понял.
- Ты помнишь, что у Багахольда Дикого я был зверушкой для увеселения. Сколько ссадин и синяков я получил просто потому, что пинок под задницу - вершина круга общения барона, не счесть. И сколько любовных романов прочел...
- Да, это жестокая пытка, - усмехнулся я.
- Поверь, единственную книгу, которую я там мог читать, выучил в точности, до запятой. Но я не о книгах сейчас.
Йрвай сделал паузу и тяжело вздохнул. Затем продолжил:
- Когда все становилось совсем плохо, барон, сын барона, все родственники, которые к ним приезжали, начинали искать развлечений. Как догадываешься, основная масса их творческих замыслов касалась меня. То посадить на необъезженную лошадь без седла, да так, что мне едва после падения все кости не переломали... то попытки сбить с головы яблоко. Гнилым помидором. Не говоря уж о бесконечных попытках меня напоить чем-то спиртосодержащим.
- Насильно бы влили. Их больше, они без мозгов...
- Я жаловался купцу. Как ни странно, даже в его пьяные мозги можно было вдолбить, что есть шанс остаться без придворного шута. И вот как-то раз все окончательно нажрались. Стали ловить служанок по всему залу, зажимать в углах, тех, кто особенно давал отпор, там же и насиловали. Тогда купеческий сынок решил, что будет очень потешно наблюдать, как одной из служанок займусь я.
Я выругался. Да уж, нашли развлечение.
- Вот. Только ничего не получилось у меня. Вообще, сложно - во-первых, вы с ней разных рас, во-вторых, она не хочет, в-третьих, ты не хочешь, и в-четвертых, на вас с ехидством смотрит толпа пьяного быдла, отпуская сальные шуточки.
- И тогда ты сбежал?
- Нет, тогда меня побили настолько сильно, что никуда я бежать не мог. И в сортир ходить было сложно. Через два месяца после того, как мне придумали очередной "проступок", я все же решился бежать. Без плана, без подготовки - просто куда-нибудь в другое место. Где не будет унижений, побоев. Где не будет испуганных глаз смотрящей на тебя молодой девушки. Черт, Рихард, она меня считала чудовищем!
