— Умница, — сказал он, роясь в моем кармане. Нашел коробочку и достал одну таблетку в желатиновой оболочке. Маленьким армейским ножом проколол ее.
— Положи под язык и медленно рассасывай. Она будет сдерживать давление и даст нам время добраться до больницы, — велел он мне, набирая номер на мобильнике, и заговорил с кем-то по-русски.
Я послушался; постепенно сумасшедшее сердцебиение стало стихать. Ноги подкашивались, и мне пришлось сесть на край тротуара. Меньше чем через десять минут перед нами взвизгнул тормозами большой черный мерседес с разъяренным Гораном внутри. Он выскочил из машины и пролаял:
— Какой этаж?
— Четвертый.
— Это не ее квартира, — Горан сердито посмотрел на меня. — Алексей, вези его к Хиршбауму. Только сначала поговори с герцогом. Никому не доверяй, — крикнул он на бегу и скрылся в подъезде.
Русский среагировал быстро: затолкал меня в машину и погнал в больницу. После таблетки мне стало немного легче. Алексей не стал парковаться, сразу потащил меня в отделение экстренной помощи, где нас уже ждал доктор ван Хорн, который отвел меня в отдельную смотровую. Мне поставили капельницу, подключили кардиомонитор, и медсестра взяла у меня кровь.
— Что ты принял? — спросил ван Хорн.
— Ангельскую пыль. Не знаю, что это такое.
— Это легкий метамфетамин.*** Очень популярный в наши дни. Летален для сердечных больных. Какого черта, Гунтрам?!
— Я не знал! — взорвался я. — Просто выпил пару глотков колы. Тот мужик подмешал его, ничего мне не сказав. Ему хотелось романтики, а мне — нет. Он просто взбесился, когда я сказал, что у меня был сердечный приступ, и велел мне обратиться в больницу.
— Еще бы! Ты понимаешь, что твой телохранитель спас тебе жизнь? Всем известно, что на дискотеках нельзя ничего пить, — он что-то проверил, посветив мне в глаза, и посмотрел кардиограмму.
— Это произошло в квартире моей знакомой! Она не говорила мне, что у нее такие друзья! Неужели вы думаете, что мне нужен новый сердечный приступ, через два месяца после первого?! — истерически кричал я, пыхтя, как разъяренный бык.
— Похоже, придется дать тебе успокоительное…
— Нет! Хватит с меня наркотиков! — заорал я, вскакивая с кушетки.
— Гунтрам, расслабься, доктор хочет, как лучше, — строго сказал Алексей, укладывая меня обратно. — Хотя давление понизилось, им нужно проверить, что с твоим сердцем. Будь хорошим мальчиком и дай доктору и медсестрам работать.
Крепко держа меня, он стал что-то успокаивающе говорить по-русски. Вскоре я почувствовал, что засыпаю, и соскользнул в темноту.
Я пришел в себя в полутемной комнате, один в один похожей на ту, в которой лежал после первых приключений. Элегантно меблированной, словно дорогой гостиничный номер, с видом на озеро. Оглядевшись, я обнаружил, что до сих пор лежу под капельницей, и почувствовал знакомое болезненное неудобство от той штуки, которую в больницах вставляют для мочеиспускания.
— Эй, добро пожаловать обратно в мир живых! — услышал я чей-то голос. Михаэль. — Ты проспал целых двенадцать часов. Не говори потом, что ты уже не ребенок, — пошутил он, явно чувствуя облегчение от того, что я проснулся. — Я сейчас позову герцога. Медсестра, Анке, выставила его отсюда час назад. Он бродит где-то поблизости.
— Должно быть, он сердит на меня, — просипел я.
— Он не винит ни тебя, ни Алексея. Это козни Фердинандова исчадия. Я зову герцога.
— Мари Амели тут не причем. Наркотик подмешал тот мужик. Она не знала.
— Расслабься, Гунтрам — с этим разберется Горан, — сказал Михаэль, аккуратно притворяя за собой дверь.
В комнату, широко шагая, вошел Конрад, бледный, но с пугающе горящими глазами. Взяв меня за руку, он присел на кровать.
— Кажется, это уже стало у нас традицией, — пытался я разрядить атмосферу.
— Тому, что сегодня случилось, не может быть оправдания. На этот раз она понесет наказание, -отчеканил он.
— Я ее не виню. Это всё ее ненормальный приятель.
— Она намеренно вывела Алексея из игры; не предупредив, привела тебя в чужую квартиру, сдала мелкому наркоторговцу для совокупления и почти убила, спровоцировав новый сердечный приступ. Ты жив только благодаря хладнокровию Алексея, который сумел справиться с гипертензией прежде, чем стало поздно, — холодно сказал Конрад.
— Как ты можешь подозревать ее?! Она же дочь твоего лучшего друга! Фердинанд живет ради тебя! Зачем бы ей это всё устраивать? Она всего лишь хотела познакомить меня со своим новым приятелем.
— Я вижу ситуацию по-другому. Ты слишком устал. Мы не будем сейчас это обсуждать.
— Ты не должен обвинять бедную девушку в том, чего она не делала. Скорее, надо беспокоиться о том, что у нее проблемы с наркотиками.
В ответ я услышал недоверчивое хмыканье, но меня это не остановило.
— Знаю, ты не любишь ее, потому что она независима. Но нельзя обвинять человека, не дав ему шанса защититься. Если ты так уверен, обратись в полицию, пусть они проведут расследование.
