Послышался визг тормозов, и из машины вместо моего хорошего, доброго русского телохранителя выскочил разозленный серб, что было более чем плохо. Бог мести наслал на нас проклятье. Проклятье звалось Гораном Павичевичем. Видел ли он поцелуй? Скорее всего — похоже, он разъярен…
— Ты. В машину. Живо, — рявкнул он мне, и я попытался отлепиться от Мари Амели, но она вцепилась в меня.
— Линторфф спустил тебя с поводка? — к моему ужасу сказала Мари Амели. Девочка, ты говоришь с человеком, который побил своего босса (на тренировке) и до сих пор жив, с человеком, который заставляет парня из КГБ, прошедшего Афганистан, трепетать от страха.
— Тебе было сказано не приближаться к нему, — мрачно сказал он ей.
— И что ты со мной сделаешь? Изнасилуешь и порежешь на кусочки, как ты это делал с хорватскими женщинами и детьми?
Я закрыл глаза и задержал дыхание. Горан грубо дернул меня за рукав, подтащил к большому черному мерседесу и толкнул на пассажирское сиденье.
— Хорошо запомни мое лицо, потому что это будет последнее, что ты увидишь, если еще раз подойдешь к моему братику.
Не помню, писал ли я здесь, что по каким-то непонятным причинам Горан после моего первого сердечного приступа решил считать меня своим младшим братом? Конечно, его присутствие заставляет нервничать, но зато он никогда не сболтнет ничего лишнего и не сделает мне плохого.
Я ссутулился, чувствуя себя несчастным. Вероятно, он доложит Конраду, что я нарушил правило, и скандала не миновать.
— До 18.30 ты должен рассказать всё Его Светлости. Или я сам это сделаю. Возможно, узнав это от тебя, он не так рассердится, — велел мне Горан, когда мы зашли в лифт. Я сглотнул и кивнул.
Моника проводила меня в его офис. Конрад был очень занят, что-то читал и писал, и даже не поднял головы от документов. Я сел на один из диванов у окна и порылся в рюкзаке, чтобы найти бумагу для рисования.
В шесть пятнадцать в офис пришел Горан и многозначительно посмотрел на меня, пока Конрад читал бумаги, которые он принес. Похоже, серб не шутил. Ладно, Конрад сейчас мыслями в работе, может, я все быстренько скажу и уйду.
— Сегодня я видел Мари Амели в университете. Ей нужны были деньги, чтобы уехать из Европы, и она рассчитывала взять их у меня. Я отказал, — промямлил я.
Конрад положил свою великолепную ручку, и она громко звякнула в тишине кабинета. Нет, его не поймаешь врасплох.
— Где ты ее видел? — сказал он мягко и вежливо. Плохой знак. Лучше бы сразу наорал.
— У входа на факультет. Я ждал машину, — нервно объяснил я.
— Сколько?
— Сто тысяч евро. Я сказал ей, что у меня нет денег.
— Почему она считала, что ты можешь дать ей такую сумму? — спросил он, бросая на меня опасный взгляд хищника.
— Не знаю. Она сказала, что я могу снять их с университетского счета, но я ответил, что это-твои-деньги-а-не-мои. Горан видел, — неразборчиво выпалил я.
Горан стоял неподвижно, и я на секунду пожелал, чтобы он держал при себе то, что он видел. Ведь это она сделала, а не я.
— Это весь их разговор, Горан? — Конрад пристально посмотрел на телохранителя. У Горана на лице не дрогнул ни один мускул, и он выдержал взгляд Конрада. Вот это настоящий профессионал!
— Я не слышал его, сир.
«Большое спасибо!» — захотелось мне закричать. Я на одно мимолетное мгновение бросил на него благодарный взгляд, но Конрад успел его перехватить.
— Это все, что произошло?
Он знает или предполагает, что практически одно и то же.
— Она поцеловала меня, — смущенно признался я.
— Насильно. Эту часть я видел. Она бросилась Гунтраму на шею, когда он смотрел в другую сторону.
Конрад сверлил Горана глазами, словно пытаясь понять, сказал ли тот правду, и я почувствовал себя оскорбленным. Да, мне нравится целоваться с теми, кто чуть не отправил меня на тот свет!
— Понятно, — наконец сказал Конрад и перешел на русский. Великолепно. Теперь он говорит по-русски, словно отморозок из «Заводного апельсина»!
Горан выскочил из кабинета. Настала моя очередь для разноса.
— Конрад, у меня в мыслях не было нарушить уговор или оскорбить тебя. Я думал о своем, и вдруг она. Я не успел сориентироваться.
— Тихо. У меня еще много работы.
Я молча сидел на диване, за окном становилось все темнее. Через некоторое время в кабинет вошла Моника и принесла ему папку, которую он водрузил на стопку таких же — видимо, для срочного чтения.
Он покончил с очередным документом и перешел к следующей папке. Я сидел тихо, как мышь, практически неподвижно. Было почти полвосьмого, когда он закончил.
— Подойди сюда, Гунтрам, — деловым тоном сказал он. Я приблизился к его столу, чувствуя комок в горле. — Твой счет для оплаты обучения в порядке. — Я подавил облегченный вздох. — Оценки за семестр хорошие, не считая не особо впечатляющих 4,7 по истории, которые ты компенсировал шестерками по другим предметам.
— Я не понял некоторых вопросов на финальном тесте, — оправдываясь, сказал я.
— …но твоя кредитная карта — другое дело, — закончил он, даже не слушая, что я говорю. — Можешь мне объяснить, почему за последние пять месяцев ты потратил 773 франка?
