========== "2" ==========
23 декабря
Может, зря я опять веду дневник. Стоит мне только начать делать записи, все вдруг усложняется, а совершенно обычный день неожиданно превращается в непонятно что.
Пятница началась, как совершенно рядовой день. Семестр закончился, и мне оставалось только забрать свои результаты, а потом выпить кофе с Кориной и Петером (да, парень наконец-то согласился встретиться с нами в свободное время!) и попрощаться с ними до начала февраля, когда начнется весенний семестр.
Первая половина дня пролетела без каких-либо потрясений. Конрад уехал рано утром в банк со своими бумагами, телохранителями и кортежем автомашин, оставив меня бездельничать дома. Я поиграл с Мопси, попытался рисовать, но не почувствовал подходящего настроя, пообедал, став свидетелем грандиозной «Битвы за кухонный бюджет на 2003 год», разгоревшейся между Жан-Жаком, французским шеф-поваром, и Фридрихом, австрийским дворецким и главным администратором. Оба исповедовали принципы «на войне все средства хороши» и «пленных не брать».Я предпочел исчезнуть где-то в середине дискуссии, так как все равно не различаю белужью, осетровую и севрюжью икру и не способен ни высказать мнение, ни мудро рассудить спорящих. Возможно, Мопси, которая с навостренными ушами следила за их дискуссией, сможет дать более квалифицированный совет. Кроме того, в кухне полно острых ножей…
Позже Алексей отвез меня в университет и сказал, что заберет ровно в 17:15. Я сходил узнать свой средний балл, оказавшийся довольно хорошим — примерно 5.3 из 6. Мы с друзьями попили кофе и распрощались. Из здания факультета я вышел в 17:10.
Я, как обычно, ждал Алексея на углу, когда кто-то тронул меня за плечо. Обернувшись, я увидел стоявшую позади меня Мари Амели. Я в шоке уставился на нее. Выглядела она неплохо.
— Привет, — поздоровался я, надеясь, что она сделает то же самое и пойдет своей дорогой.
— Привет, Гунтрам, — проворковала она и не сдвинулась с места ни на дюйм.
— Я жду Алексея, чтобы ехать в банк, — торопливо намекнул я, рассчитывая, что упоминание ужасного русского и занудного немца отпугнет ее. Может, я отреагировал слишком бурно, но мне очень явственно вспомнились обстоятельства нашей с ней последней встречи.
— Гути, мне надо с тобой поговорить. Я очень сожалею о случившемся. Клянусь, я ничего не знала. Ты же знаешь, что всегда был мне симпатичен.
— Не волнуйся об этом. Я никогда тебя не винил. Ты как, нормально сейчас?
«Идиот! — мысленно обругал я себя, с опозданием поняв, что наделал. — Ты же обещал никогда с ней не общаться и вот уже сам затеваешь разговор!»
— Я вылечилась и работаю здесь, в Цюрихе, в кафе, — сказала она, глядя на меня своими большими глазами.
Постойте, разве не должна она по распоряжению своего отца жить в Германии?
— Я думал, ты во Франкфурте. Извини, Мари Амели, но я должен идти.
Да, мне надо бежать, пока не появился русский, который очень тебя любит. Он устроит сцену, а потом побежит жаловаться, что на него напала девятнадцатилетняя худенькая девушка.
— С тех пор, как фон Кляйст развелся с мамой, я больше не обязана ему подчиняться. Я вернулась сюда к ней. Пожалуйста, Гути, не уходи! Мне нужна твоя помощь, — в больших голубых глазах застыли слезы.
— Я обещал Конраду никогда с тобой больше не разговаривать, прости, — пробормотал я, смущенный своим признанием, что должен подчиняться ему.
— Знаю — мама мне сказала. Ты даже вступился за меня. Спасибо.
И что? Я был добр к тебе, так сделай одолжение — свали и не доставляй мне неприятностей. Я молчал и смотрел в другую сторону. Сердце забилось быстрее, в груди тянуло.
— Мне нужны деньги, — выдала она.
— Попроси у отца или у матери. У меня нет. Только десять тысяч долларов на замороженном счете в Аргентине.
— Отец оставил маму без ничего. Какие-то вшивые двенадцать тысяч франков в месяц.
Зашибись! Я, когда жил один, зарабатывал 1300 долларов в месяц и из них платил за аренду. Фердинанд оплачивает жене квартиру и сопутствующие расходы, если верить Монике. И у Гертруды приличная зарплата в «Линторфф Фонде».
— Это большие деньги, — твердо сказал я.
— Мне нужно сто тысяч евро. Я хочу уехать из Европы и начать все заново. Линторфф никогда не оставит меня в покое и не простит.
И ты просто так говоришь мне посреди улицы, что тебе нужно сто тысяч евро? Ладно, я куплю для тебя лотерейный билет, может, тебе повезет.
— У меня нет даже десяти тысяч. Я сейчас ничего не зарабатываю. Ходячий убыток, — усмехнулся я, найдя ситуацию абсурдной. — Попроси Фердинанда, он поможет тебе.
— Ты можешь взять деньги из трастового фонда. У нас у всех есть такие, по пять миллионов. Сто тысяч — это немного. Всего лишь проценты за год, — настаивала она.
— Это не мои деньги, а Конрада! Он и так за все платит, и ты хочешь, чтобы я взял еще больше?!
— Эта сумма для него — ничто, а для меня — это новый шанс! — она прыгнула мне на шею и жарко поцеловала в губы. Только не сейчас!
