— Не надо, спасибо, — я вернулся на невероятно удобный диван и, думаю, задремал, потому что чуть не свалился на пол, когда услышал голос Горана.
— Простите, мой герцог, но уже половина девятого. Нужно поторопиться, если мы хотим стартовать в одиннадцать.
— Через минуту, — последовал резкий ответ. — Гунтрам, собери свои вещи.
— Куда мы? — я плохо соображаю, когда сонный и голодный.
— Это сюрприз.
*Милле (Millet) — скорее всего, имеется в виду французский художник Жан-Франсуа Милле.
========== "3" ==========
Суббота
Я снова в Париже.
Снова рядом с Елисейскими Полями.
В «Георге V».
Проходил я мимо него в прошлый раз, но сегодня швейцар был поприветливее.
В императорском номере.
Ну, в хостеле тоже жилось неплохо, хотя простыни там не из египетского хлопка, и там у меня не было балкона с видом на город и Эйфелеву башню.
— Хочу показать тебя остальным, и поскольку ты уже лучше себя чувствуешь, я подумал, что нам стоит прилететь в Париж пораньше, а потом на несколько дней отправиться в Лондон. У меня отпуск на пятнадцать дней. Кто знает, возможно, мы даже успеем слетать в Милан, чтобы подонимать кузена Альберта. В этот понедельник нам надо сходить на мессу в Нотр-Дам, потом у меня будет обед с коллегами, но после я свободен, — объяснял мне Конрад во время ужина на борту его «маленького» Дассо «для коротких перелетов».
Полумертвые, мы отправились спать сразу, как приехали. Да, я не склонен к романтике в три часа ночи, особенно после того, как меня напугали до смерти и отругали. Перед тем, как упасть в постель, я лишь мельком успел взглянуть на обстановку и огромную кровать под балдахином. В голове крутилось:
«Императорский номер? Как у императора… у Наполеона? Интерьер в имперском стиле… Ну держись, Конрад, я буду шутить на эту тему весь следующий год», — это была последняя внятная мысль перед тем, как я уснул.
Прикосновение холодной руки к шее заставило меня подпрыгнуть. Мгновенно проснувшись, я бросил недовольный взгляд на виновника. Конрад. Кто еще, как маньяк, станет будить вас субботним утром? Если он решил поиграть в туриста, ему лучше обратиться к Горану или еще к кому-нибудь из ребят.
— Если сейчас меньше девяти, клянусь, я тебя убью, — поубедительнее прорычал я. Он хмыкнул.
— Гунтрам, по утрам ты — само очарование. Уже десять, и тебе пора принять лекарства, которые мне дал Фридрих.
Он вложил мне в одну руку две таблетки, а в другую сунул стакан с апельсиновым соком. Лучше послушаться, иначе вышеупомянутый дворецкий потом будет орать так, что мертвого из могилы поднимет.
— Спасибо. Я могу и привыкнуть к этому.
— Давай, пей таблетки, и мы кое-чем займемся, — он ласково ткнул меня под ребро. — Я почти наполнил ванну. Достаточно большую, чтобы в ней поместились двое, — он искушающе улыбнулся. Ага, пора отомстить за побудку.
— Думаю, я лучше приму душ. Это быстрее, и мы не опоздаем в Лувр, — сказал я самым невинным тоном.
Он низко зарычал, откинул покрывало и подхватил меня на руки, словно ребенка, не обращая внимания на протесты, которые были прерваны опустошительным поцелуем. Ладно, воспитание моего немца можно на время отложить и перейти к другой общественной деятельности. Я обнял его за шею и поцеловал в ответ, не осознавая, куда мы (он) двигаемся, пока не врезался в мраморную столешницу, разбросав мелочевку, которую в отелях дарят гостям.
Конрад на звук не обратил внимания, занятый облизыванием шеи и грубоватыми попытками снять с меня одежду. Одной рукой он приподнял меня, сдернул пижамные брюки и вместе с курткой отбросил их в сторону. Наконец-то он не сдерживался — я был более чем доволен.
— Не могу ждать, как хочу тебя. Я овладел бы тобой еще в офисе, если бы не было столько работы, — прошептал он мне на ухо, а я таял в его объятьях. Он воспользовался тем, что я расслабился, схватил за бедра и без подготовки насадил на член, сразу взяв невероятно быстрый темп. Я вскрикнул от боли, но он яростным поцелуем заткнул мне рот.
Хотя мне было очень больно, я постарался расслабиться и постепенно начал получать удовольствие от того, как он менял угол проникновения, рывками притягивая меня к себе и удерживая на весу. Кончив глубоко внутри меня, он до крови укусил плечо. В голове все плыло, и я даже не осознал, в какой момент выплеснулся ему на живот.
— Ты — мой, Гунтрам. Скажи это, — все еще тяжело дыша, проговорил он и прижал меня к груди, не позволяя отстраниться.
— Я — твой, и ты это знаешь.
— Прости, если я был несдержан. Но одна мысль о том, что эта сука запятнала тебя своими поцелуями, сводила меня с ума всю ночь, — он мягко целовал мне руки и лицо.
— Конрад, я же не трепетная дева, чтобы охранять меня каждую чертову минуту.
Правда, amigo, это уж слишком.
— Я люблю тебя и не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
— Знаю, но тебе надо мне доверять и перестать обращаться, как с ребенком. Я должен принимать свои собственные решения и выигрывать свои собственные битвы. Как я повзрослею, если ты будешь все время держать меня за ручку?
