— Нет. Их заботят даже не деньги, а власть. Они желают контролировать все, что только могут. Иллюминаты стремятся управлять миром, это так, но Орден хочет усилить власть над криминалом. Ты видишь внешнее — банкиров и промышленников, но на самом деле их мощь проистекает из других источников: они контролируют наркооборот, торговлю оружием и проституцию в Европе, части Центральной Азии и в Латинской Америке. Этими деньгами финансируются их компании. Они прекрасно сознают границы своих возможностей, поэтому не суются в США и не ссорятся с китайской и японской мафией. Но здесь они управляют всем, уже на протяжении трех веков.
— У меня нет времени выслушивать вашу ложь, сэр.
— Сядь. Скажи-ка мне, почему Линторфф так любит держать все в тайне? Он никогда не дает интервью и не появляется на публике. Он отклоняет все предложения о политической карьере. Его друзья-банкиры отмывают деньги от нелегальных операций в Европе и Латинской Америке. Его организация предлагает содействие в легализации состояний сомнительного происхождения и защиту от преследования правоохранительных органов. Они устанавливают и свергают правительства в маленьких странах. Колумбийские наркобароны дрожат от ужаса при одном упоминании Ордена — это говорит само за себя.
— Хорошего дня, сэр. Если у вас есть доказательства этих обвинений, обратитесь в полицию.
— Я не могу! Вся полиция ими куплена. Мне нужен финальный штрих, чтобы опубликовать о них материал. Мы должны всем показать, что они собой представляют! Послушай, дело с наркотиками в Венеции было срежессировано. Те девицы работали на русского драгдилера, и он подослал их с наркотиками к твоему другу в Париж. Мне это известно от осведомителя в Париже. Местные дилеры в Венеции пожаловались полиции на «вторжение» на их территорию, и кто-то убил девушек, так что они никогда уже не скажут, кто их нанял. После этого твой друг сразу попадает в тюрьму, и далее было бы логично арестовать тебя, но чудесным образом полиция лишь допрашивает тебя и отпускает совершенно без претензий. Что для меня непонятно, так это зачем Линторффу нужно было затевать весь этот фарс, если он мог просто тебя соблазнить. Бессмыслица.
— В этом вообще нет смысла, если учесть, что я был более чем счастлив принимать его знаки внимания. Вам сказал осведомитель? И вы действительно думаете, что я вам поверю?
— Я пытался поговорить с женщиной-сенатором, но она не захотела иметь со мной дело. После того, как она полюбовалась на пятерых парней, которых натравила на тебя, удавленных в конюшне ее загородного дома в ее собственной стране, с кишками наружу и со следами пыток, сенатор пересмотрела планы мести Линторффу. Местная полиция просто избавилась от тел и закрыла на все глаза. Позже ее сыну подстроили аварию, в которой он едва не погиб.
— Откуда вы всё это взяли?
— Не выдаю свои источники. Но они вполне надежны. Послушай, парень, ты должен помочь нам остановить этого человека.
— Нам?
— Моей организации. Мы боремся против них. Подобные теневые структуры в конце концов разрушат демократию и свободу. Под их властью единственное, что нам будет позволено, это переключать каналы телевизора. Банки купят тебя с потрохами! — крикнул он.
Всё, хватит с меня этого фанатика. Я собрал вещи и сунул лэптоп в чехол.
— Ты спишь с ним, ты сможешь получить от него информацию! В постели у людей развязывается язык! — завопил он. Несколько студентов повернули головы в нашу сторону.
Чудесно! Теперь весь университет будет считать меня кем-то вроде Маты Хари. Только вот ее расстреляло ее собственное правительство.
Я пошел прочь, уже не слушая, что он мне кричит вслед. Сердце билось, как отбойный молоток, и перед глазами всё плыло. Я сделал глубокий вдох, но это не помогло. Выйдя на улицу, я почти побежал в сторону банка.
Но не прошел я и ста метров, как рядом остановился черный BMW с разъяренным Хайндриком за рулем.
— Живо в машину! Сколько раз нужно повторять, чтобы ты не выходил из помещения один?! — рявкнул он.
— Просто лучше делай свою работу и в следующий раз не пускай в здание репортеров.
Он медленно выругался. Кажется, на шведском.
— Едем в банк. Ты выглядишь бледнее, чем обычно.
Да, я чувствовал себя дерьмово, голова кружилась, тошнило, а сердце готово было взорваться.
Он припарковался в своей особенной манере — посередине улицы, не обращая внимания на другие машины. Поскольку сигналить здесь было запрещено, он получил несколько гневных возгласов на немецком. К счастью, машиной занялся другой охранник, а Хайндрик под удивленным взглядом девушки на рецепции потащил меня к лифту.
Стремительный бросок Хайндрика затормозила Моника.
— Гунтрам, дорогой, боюсь, что герцог сейчас на встрече, — сказала она, не обращая на шведа внимания. — Не хочешь подождать у меня?
— Нет, мы идем к мистеру Павичевичу, — рявкнул Хайндрик, пытаясь подтащить меня к лифту.
— Холгерсен, будьте добры, не трясите Гунтрама, как тряпичную куклу. Если вам нужно поговорить с мистером Павичевичем, вы уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно найти его кабинет, — сказала она, буравя его взглядом.
