— Конечно же, знаю — я каждые выходные ходил туда пить чай, — очень серьезно сказал я. Он посмотрел на меня с надеждой. — Это один из самых дорогих отелей в Буэнос-Айресе! На площади сан Мартин, рядом с улицей Флорида, где вы все в прошлый раз бегали по магазинам. Откуда мне знать?! — раздраженно воскликнул я. Хайндрик иногда такой сноб!
— Хорошо. Потому что другой отель не очень — слишком современный. И в этом нет вины Моники — ее предупредили всего за два дня. А как тебе «Альвеар»?
— Ты теперь выполняешь работу Моники? Про него я тоже не в курсе.
— Плохо. Придется ей сказать, что ты не знаешь.
— Я, правда, не знаю. Я был в «Альвеаре» лет в пятнадцать на дне рождения сестры друга. Очень элегантный отель, во французском стиле.
— Хорошо. Я скажу про него Монике. И если герцогу он не понравится, виноват будешь ты. Тот, где мы останавливались в прошлый раз, его раздражает. Он категорически не хочет там жить... и мы тоже не жаждем, если ты понимаешь, что я имею в виду. Сердитый герцог — это плохо для бизнеса.
— Ты не знаешь, когда он приедет?
— Без понятия. Мы получили приказ отвезти тебя в поместье и предоставить свободу... в разумных пределах, конечно.
Проклятье! Опять мне дали шведа в няньки, а он не будет рисковать. Хорошо, если меня выпустят хотя бы в сад.
— «Мы» — это кто?
— Да ты их знаешь: Ларс Амундсен и Петер Янсон. Они уже на месте. Все проверяют. Мистер Павичевич не доверяет местным.
Зашибись! Два сварливых шведа и вечно недовольный голландец, не считая аргентинцев.
Мы прилетели очень рано, в семь утра, и застряли на таможенном контроле из-за нового (слишком нового) лэптопа Хайндрика. А вдруг мы его продадим и не заплатим налоги? Мне пришлось с самым лучшим местным произношением жаловаться, какие идиоты эти гринго: привозят сюда такие дорогие вещи. И объяснять, что в Европе люди меняют лэптопы чуть ли не каждые полгода. Я посоветовал им проверить Хайндрика, когда он будет выезжать из страны, и если девайса при нем не окажется, обложить его налогом. Они приняли меня за его переводчика и отпустили нас с миром.
Снаружи нас ждал человек. Герман Майер, новый глава здешнего отделения. Он должен был отвезти нас в Канделарию на своей машине. Я поздоровался с ним, удивляясь, куда делся Ландау.
— С мистером Ландау в июле произошел несчастный случай, когда он катался на лыжах на юге. Я назначен вместо него, сэр. Мы все были шокированы его смертью.
— Не знал. Ужасно. Как это случилось?
— Деталей я не знаю, но он на полной скорости врезался в столб. Тяжелая трасса и отвратительная погода. Он так и не вышел из комы, — мягко ответил Майер.
Оставшуюся часть пути я молчал, уставившись за окно.
Дом очень изменился. Во-первых, из розового он вернулся к первоначальному цвету — беж. Мартиниано, прежний управляющий, и его жена все еще были здесь, но большинство персонала в течение года предпочло уволиться или уйти на пенсию, очень неплохую. Внутренне убранство тоже поменяли. Оно стало строже; мебель заменили на более дорогую. Теперь здесь были настоящие вещи, а не их копии. Получилось аристократично и элегантно. Больше не рассчитано на неловких туристов, проливающих апельсиновый сок на дамасскую парчу. Настоящий колониальный стиль с мебелью красного дерева, хорошими коврами и отделочными тканями.
По словам Марии, большинство людей уволили из-за бардака, учиненного рабочими, менявшими трубы, окна, проводку и тому подобное. Даже ее чудесную кухню переделали, и ей выдали руководство по правилам безопасности на кухне. Потом пришел новый "домоуправитель", который отвратительно с ними обращается. Он — бывший управляющий в пятизвездочном отеле, везде сует свой нос, установил правила ведения дома по очень жестким стандартам; новое постельное белье сделано из ужасного, плохо гладящегося, хлопка, наняты новые горничные (две) и дворецкие (еще двое), куплен новый, страшно дорогой фарфор. Домом иногда пользуются сотрудники герцога, работающие в центре города, для проведения деловых встреч (основные комнаты были зарезервированы для Конрада и меня, и посторонним туда ходу нет). Всё должно поддерживаться в идеальном состоянии, поскольку эти немцы гораздо строже, чем старый герр Долленберг когда-либо был.
Охрану тоже ужесточили, в дом невозможно попасть, не договорившись заранее — как все привыкли в старые времена. К нашему приезду количество охранников и камер увеличили, и замучили всех бесконечными проверками.
Большинство старых гостевых спален было превращено в кабинеты, студии или гостиные. Нанятый декоратор немилосердно обошелся с работой мисс Лусианы, и почти всё отправилось в мусорный контейнер или было роздано рабочим, словно ненужный хлам. И последней оскорбительной точкой стал найм новым управляющим повара, который приходит, когда в дом приезжают гости, и ее, Марию, на это время освобождают от обязанностей по приготовлению пищи.
