— Ему надо было положить тебя в здешнюю больницу, а не увозить из страны. Мистер Долленберг рассказывал мне, что с тобой случилось. Это его вина, что ты так плохо себя чувствуешь. Ты был здоровым, энергичным ребенком, и посмотри, что с тобой стало.
— Я не собираюсь с тобой спорить. Герцог всегда думает о моем благе, — сказал я, выведенный из себя ее бесцеремонностью.
— Тебе с ним плохо. У него холодные глаза, глаза убийцы. Старый извращенец!
— Мария, хватит! Ты видела его один раз в жизни, а уже так сурово осудила. Он теперь твой хозяин, — рявкнул я, теряя терпение. Меня уже не волновало, что она старше. Мария развернулась и, очень сердитая, вышла из комнаты. Замечательно! Теперь листья омбу точно окажутся в моем чае!
— Что тебе наговорила эта ведьма? Почему ты так расстроился? — резко спросил Хайндрик.
— Ничего, — отрезал я. Я тоже умею быть неприятным. Было у кого научиться.
Остаток дня я провел за рисованием, сидя в гостиной вместе с Хайндриком, который что-то там делал на своем ноутбуке. Он сидел тихо, и единственным звуком, нарушающим тишину в комнате, был храп Мопси. Потом мы поужинали и разошлись по спальням. Мопси я взял к себе, потому что не было никого, кто бы велел мне отправить ее на кухню.
Главная спальня напоминала номер в дорогом отеле — с небольшой гостиной, ванной и спальным пространством, занятым огромной кроватью в классическом стиле и французским камином. Все было отделано ценной древесиной и золотистой тканью. Интересно узнать имя декоратора. Очень хорошая работа.
Я уже крепко спал, когда раздался звонок мобильного телефона. Пришлось ответить, потому что Мопси начала лаять, возмущаясь неурочной побудкой… в два часа ночи.
— Здравствуй, милый. У тебя всё хорошо?
— О, Конрад, это ты… Рад тебя слышать. Тихо, Мопси! Извини, — пробормотал я, пытаясь прогнать сон.
— Не прошло и двух дней с нашего расставания, а собака уже заняла мое место в постели. Скажи ей, что наслаждаться осталось недолго, она скоро будет выселена. Сколько у вас там времени?
— Она не в постели. В корзинке, рядом с камином. Ей не понравилось, что ее разбудили. Здесь уже ночь.
— Извини. Я перезвоню тебе.
— Нет, нет. Все нормально. Кто знает, когда снова удастся тебя поймать. Ты где сейчас?
— На борту самолета в Лондон. Тебе понравился дом?
— Фантастическая работа! Напоминает твой дом в Лондоне. Этот более сдержанный, но, в то же время, роскошный. Очень элегантный. Кто декоратор?
— Не помню сейчас ее имени, но она уже переделывала одно поместье на севере, которое принадлежало какому-то из президентов в XIX веке. Рад, что тебе понравилось. Я просил, чтобы все было сделано как можно проще и выглядело, как лондонский дом. Помню, что тебе там понравилось.
— Я влюбился в дом. Пусть он не в георгианском стиле, но тем не менее чувствуется классика, и в то же время интерьер удивительно подходит деревенскому поместью. Кирпичной кладки больше не видно.
— Исчезла атмосфера отеля? Хорошо. На мой взгляд, это было чересчур. Думаю, мы увидимся с декоратором в Канделарии, а потом встретимся с ней в городе. Я хотел бы купить несколько аргентинских картин, и мне нужен ее совет, куда их повесить.
— Полностью исчезла. Жаль, что старые слуги почти все ушли, а оставшиеся не очень довольны переменами.
— Тебе известно, котенок, что у меня есть минимальные требования к персоналу. Если люди не соответствуют им, их приходится увольнять. Большинство из них перешло в другие места.
— Знаю, но Хайндрик почему-то недоволен организацией охраны. Он, наверное, сейчас ездит по мозгам Горану.
— Завтра все будет улажено, не беспокойся. Слушайся Хольгерсена.
— Скучаю по тебе. Когда ты приедешь?
— Я тоже. Точно не знаю. Пока все хорошо, но никогда не знаешь, как повернется. Постарайся хорошо отдохнуть там.
— Ты такой милый. Люблю тебя.
— Я тоже. Будь умницей и не терроризируй Хайндрика. В ближайшие дни у него будет много хлопот. Мне пора возвращаться к работе. Скоро увидимся.
Признаться, я ожидал немного другого. Разве, обнаружив, что твой любовник сейчас лежит в постели, не принято вовлечь его в телефонный секс? Видимо, нет, если ты сейчас летишь в самолете в Лондон, чтобы успеть к открытию фондовых рынков.
16 августа
Сейчас субботний вечер. Если бы я был нормальным, среднестатистическим парнем, я бы сейчас отправился развлекаться. Но, увы. По крайней мере, я не в деревне, а в одном из самых престижных мест Буэнос-Айреса. В отеле «Альвеар» — как девичья фамилия матери Федерико. Отель получил название от улицы, на которой находится. Странно, но Конрада совершенно не смущает то, что придется спать в комнате, где на постельных подушках вышито ее имя. Или он вообще не собирается ничем таким заниматься в этой конкретной постели. Лучше не спрашивать у него — вдруг мне не понравится ответ.
