Единственной причиной, по которой они до сих пор остаются в Канделарии, это увеличение количества земли, которой управляет Мартиниано. Он очень доволен — целых 5 000 акров; много и по европейским стандартам, и по аргентинским.
Так что это был далеко не косметический ремонт. Если такие изменения Конрад именует минимальными, то что же тогда в его представлении серьезные изменения?
Важный вопрос: позвонить ему или нет? Кто знает, чем Конрад сейчас занят… или где он находится — он отвез меня в аэропорт и улетел куда-то на своем самолете. Может, мне следует позвонить Монике? Нет, лучше не надо. Отправлю-ка я ему СМС.
«Можно тебе позвонить?»
Почти сразу же пришел ответ:
«Нет».
Ну, по крайней мере, он теперь знает, что я хотел поговорить. Пойду, погуляю.
У выхода я был остановлен Амундсеном, телохранителем-шведом.
— Простите, сэр, мистер Холгерсен хотел бы вас на два слова, — вежливо сказал он.
— Хорошо. Скажите ему, что я буду у озера.
Ничего, Хайндрик, пройдешься — ты пока не достиг уровня Алексея или Горана. Вот они могут заставить меня побегать.
Я взял пальто, поскольку солнце спряталось за облаками и стало очень холодно, и пошел к пруду (оно же озеро).
Главный лебедь-самец до сих пор здесь. И всё так же вызывающе взирает на людей. Этого парня отсюда просто так не выгонишь. Он правит этим прудом аж с 1995 года.
Я уселся на одну из новых металлических скамеек, очень удобных, с подушками, и стал смотреть по сторонам.
— Ну вот, теперь еще и ты отдаешь мне приказы. Не слишком привыкай к этому. Я отвечаю за тебя, пока не приедет герцог, — сердито сказал мне Хайндрик.
— Ох, извини, Хайндрик. Я погладил тебя против шерсти? Ты выглядишь запыхавшимся, — поддразнил я его.
— Послушай, Гунтрам, я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать твои подначки. Я не понимаю ни слова из того, что говорят эти ненормальные туземцы, а местная охрана с трудом говорит по-английски и совершенно непрофессиональна. Кто нанял этих идиотов? Я точно пожалуюсь Горану.
— Эй, стоп. Посиди со мной, расслабься. Мы на каникулах. Скоро будет барбекю — нормальная еда, не то что вся эта модная европейская стряпня, — хихикнул я.
— Оно будет единственной хорошей вещью за весь день. Такое впечатление, что организацией охраны здесь занимались наши злейшие враги. Майеру придется попотеть, если он хочет выжить после того, как герцог узнает, какой тут творится бедлам.
— Только что Мария жаловалась мне, что тут шагу свободно не ступишь, и везде охранники с оружием.
— Потому что все неправильно устроено. Глупые запутанные правила. Неудачное расположение видеокамер. Сотни слепых пятен у датчиков движения. Охрана, которая не может собрать винтовку (которые, кстати, производятся здесь, в Аргентине) без инструкции. Амундсен и Хартик вообще не понимают, как таких могли взять на работу.
— Прости. Понятия не имел, что у тебя столько проблем. Я могу чем-нибудь помочь?
Ага, конечно…
— Нет. Я поговорю с Гораном, и он примет решение. А тебе — инструкции: 1. Не покидай территорию — я имею в виду дом и сад до озера. Не уходи от дома дальше, чем на сто акров, пока я не дам тебе разрешения. 2. Мобильный телефон должен быть всегда с тобой. 3. Когда темно, ты сидишь в доме, Гунтрам. 4. Амундсен и Хартик сопровождают тебя каждый раз, когда захочешь выйти, — перечислял он.
— Хайндрик! Это уж слишком! Мы в самой глуши! Или нас собираются атаковать соевые посевы?
— Ради моего спокойствия, ладно? — улыбнулся он.
— Герцог сказал бы: «Просто поверь и сделай, как я говорю». Звучит гораздо убедительней, — раздраженно сказал я.
Что дальше? Он подоткнет мне одеяло и поцелует на ночь? О, нет, это вряд ли. Конрад убьет его.
— Буду знать. А сейчас иди в дом. Мне надо поговорить с Гораном, — он потянул меня за руку, заставляя подняться.
После обеда Амундсен взял меня на прогулку в компании Мопси (да, она тоже приехала с нами) и дал мне спокойно порисовать в саду до чая, а потом загнал нас обратно в дом.
Хайндрик ждал меня в гостиной, за столом. Он едва не вскинул винтовку, когда пришла Мария налить мне мате.
— Хайндрик, убери свою игрушку. Это всего лишь чай, — устало сказал я ему. Он неохотно подчинился.
— Этот блондинчик еще тупее, чем остальные. Ему надо быть осторожнее, не то я подложу ему листья омбу* в чай, — сказала Мария по-испански, посылая Хайндрику недобрый взгляд. — Это относится и к остальным.
— Мария, не ввязывайся в неприятности. Пусть делают, что хотят. Хайндрик не имел намерений тебя оскорбить. Он просто не знает наших традиций, — объяснил я ей по-испански.
— Этот твой герцог ничем не лучше. Посмотри, как он все тут перевернул. Он разрушил мирную атмосферу этого места. Здесь никогда не водилось оружия.
— Мария, у него много денег, и ему приходится быть осторожным.
— Значит, его деньги добыты нечестным путем. Люди с чистой совестью не окружают себя головорезами с винтовками. Он не подходит тебе, Гунтрам.
— Мария, не говори так. Ты только наживешь себе с ним неприятностей. Он очень добр ко мне. В прошлый раз, когда мы тут были, на нас напали, и я чуть не отправился на тот свет.
