— Иногда. Ничего выдающегося. Просто хобби.
Когда же наконец подадут ланч? Мне захотелось сбежать.
Она удивленно взглянула на меня:
— Герцог очень хорошо отзывался о твоих работах, а он-то в этом разбирается, если вспомнить о его коллекции живописи. Я думала, он тебя спонсирует.
Спонсирует? Возможно. Он собирает мою мазню и не жалуется, когда Остерман присылает ему ежемесячный счет (я больше чем уверен в этом, старик никогда не упустит ни цента). Дружеская поддержка — более удачное слово.
— Он заботится о плате за обучение в университете. Я живу с ним. Вместе, — сказал я, понизив голос, чувствуя, как загорелись щеки.
До нее наконец-то дошло положение вещей. Она кашлянула. Да, точно, дошло.
— Ты не мог бы показать мне свои работы? Коко говорил, что в школе ты постоянно рисовал, — быстро сориентировалась Малу.
Слава Богу, в этот момент в комнату вошел Хайндрик с видом застенчивого викинга. Он объявил, что мы должны поесть, а потом совершить экскурсию по дому. Я был слегка удивлен, но ничего не сказал. Мы вместе пообедали; Хайндрик затеял разговор об аргентинской истории. Он действительно кое-что знает об этом, и не только общеизвестные факты. Наверное, он всё-таки иногда читает книги.
В три начался дождь. Мы вернулись в гостиную из сада, и Малу продолжила свою героическую сагу о переделке дома. Я отключился, когда она стала описывать венецианский бархат и жаловаться, что не смогла устоять и скупила почти весь магазин.
Глянув в окно, я увидел, что перед домом остановились две большие черные машины. Хайндрик вскочил и убежал (счастливчик), а она продолжала свою историю. Я снова посмотрел во двор и к своему крайнему удивлению увидел Конрада, выходящего из машины вместе с Майером и телохранителями. Мне отчаянно захотелось скорее туда и броситься ему на шею — я был так счастлив наконец его увидеть! Господи, как же я скучал по нему все это время!
Было слышно, как Хайндрик и остальной персонал приветствуют его у главного входа. Зная Карлоса, дворецкого и нового управляющего, можно догадаться, что он выстроил людей в линейку, чтобы они встречали герцога. Я попытался справиться с нетерпением, но тщетно. С улицы доносилось радостное повизгивание Мопси, увидевшей Конрада.
— Кажется, герцог приехал, — прервал я ее невыносимую болтовню.
— Да. Странно. Предполагалось, что мы увидимся за обедом.
Дверь открылась, и появился Конрад, одетый в брюки в мелкий рубчик, рубашку, джерси и консервативный клетчатый пиджак. Под ногами у него путалась Мопси. Я встал, но не двинулся с места, хотя мне очень хотелось его обнять. Я послал ему широкую улыбку. Он подошел к нам и поцеловал Малу руку.
— Миссис Блакье, простите за опоздание. Мы попали в блокаду, устроенную рабочими, и застряли там на три часа.
— Рада видеть вас снова, герцог. Мы с Гунтрамом долго разговаривали, и я потеряла счет времени. Вы выехали на автостраду после одиннадцати?
— Да, я задержался на встрече в нашем офисе в Пуэрто-Мадеро, и мы поехали по тому большому бульвару, что ведет к автостраде, но въезд оказался заблокирован демонстрантами. Все полосы. Не пропускали никого, даже машины скорой помощи. Полиция просто наблюдала и не реагировала на наши жалобы. Невероятно.
— Сегодня пятница. Безработные протестуют у Министерства социального обеспечения. Они собираются там, где вам пришлось остановиться, в два идут к Министерству, а в пять всё заканчивается.
— У них есть график? — пораженно спросил он.
— Боюсь, что да, — мягко ответила она.
— Здравствуй, Конрад, — тихо сказал я, протягивая ему руку, Конрад притянул меня к себе, приобнял и быстро, но ласково потрепал по щеке.
— Здравствуй, Гунтрам, — ответил он, снова переключаясь на Малу. — Надеюсь, мадам, вы мне принесете удачу. С тех пор, как я приехал в Аргентину, я словно попал в иное измерение. Не возражаете, если чай подадут к четырем? В последний раз я ел в самолете в пять утра.
— Конечно, нет. Похоже, у вас было много приключений сегодня.
— Да, из разряда тех, о которых рассказывают потомкам, — фыркнул Конрад, садясь рядом со мной, напротив Малу. — Я прилетел из Нью-Йорка в шесть утра вместе с сотрудниками моего банка. Первая остановка — пограничный пункт. Он был закрыт. Открывается в полседьмого. Должно быть, наши все часы бежали, потому что открылся он в шесть сорок. Поскольку мы единственные стояли там, сотрудник решил проверить наши паспорта. Он не говорил по-английски, а с нами не было переводчика. Так что он пошел звать своего коллегу. Мне показалось это странным, ведь частные рейсы обычно обслуживают быстрее.
Его рассказ был прерван появлением дворецкого с чайным подносом… с пирогом и сэндвичами. Кто-то действительно очень проголодался. Но, несмотря на это, Конрад подождал, пока Малу взяла чашку.
— В семь десять вышла женщина, знавшая английский, но в это время стали подходить пассажиры с регулярного рейса. Она открыла свое окошко — очень медленно — и подозвала нас поближе.
