— Ладно. Сколько сейчас времени?
— Почти шесть. Герцог сегодня вечером возвращается из Голландии. Его самолет сядет в Женеве. Можешь мне рассказать, что случилось?
— Та женщина — его мать. Она мне показала фотографии и его письма. Ужасные. Пожалуйста, Хайндрик, не давай ему оставаться со мной в комнате. Придумай что-нибудь, но держи его подальше от меня.
— Ты понимаешь, что это все равно, что пытаться остановить торнадо?
— Умоляю тебя, Хайндрик, помоги мне.
— Я постараюсь, но не могу ничего обещать. Врачи сказали, что я могу забрать тебя домой, если ты почувствуешь себя лучше. Я отвезу тебя в отель.
— Не здесь, пожалуйста. Отвези меня в Женеву. Это близко. Можешь помочь мне выйти?
— Сначала я позову медсестру. Горан уже здесь.
— Дай мне с ним поговорить, прежде чем позовешь врачей. Это очень важно.
Он некоторое время сомневался, но потом кивнул. Вскоре в палату ворвался Горан. Он подбежал к кровати взял меня за руку.
— Как ты себя чувствуешь, братец?
— Та папка у тебя? Ты смотрел, что внутри? — Он уныло кивнул. — Человек, которому адресованы письма, Роже де Лиль, мой дядя. Я ничего не знал, пока она мне не сказала. Он был предыдущим... — я запнулся, — любовником герцога. — Я впервые за пять лет увидел, как бледнеет Горан. — Пожалуйста, Горан, не подпускай его ко мне. Я не знаю, что может случиться.
— Кто была та женщина? — прорычал он.
— Марианна фон Лихтенштайн, его мать. Она ненавидит его и была бы не против, если бы я умер — чтобы окончательно разрушить жизнь Конрада. Она ненормальная: считает, что ее семилетний сын убил своего собственного брата. Конрада там даже не было.
— Дерьмово. Я придержу герцога, братец, не волнуйся.
— Можешь забрать меня в Женеву? Я не хочу тут оставаться. Пожалуйста.
— Да, без проблем, если врач разрешит. У нас там есть, где остановиться.
— Пожалуйста, не оставляй меня с ним наедине.
— Пойду, договорюсь. А ты пока отдохни, — велел мне Горан и вышел из палаты.
Через некоторое время вернулся Хайндрик, с врачом, и тот отпустил меня, серьезно предупредив и выдав несколько волшебных таблеток.
Хайндрик повел меня к выходу из больницы. У дверей нас уже ждал черный мерседес с Хартиком за рулем.
— Где Милан? — спросил я, садясь в машину.
— Они с Гораном уехали в Женеву. Больше ничего не знаю — они говорили на своем языке и сильно спешили. Сейчас расслабься, туда ехать час.
Должно быть, я задремал, потому что звук мобильного телефона Хайндрика заставил меня подпрыгнуть.
— Я должен отвезти тебя в «Hotel d'Angleterre». Герцог остановится в «Beau Rivage». Почему Горан так сделал? Оба отеля небольшие. Почему он не обратился в «Кемпински»? Его Светлость будет в ярости, но, по крайней мере, мне не придется с ним объясняться.
— Хорошая новость.
— Гунтрам, если я должен рисковать ради тебя своей шеей, не мог бы ты хотя бы объяснить, что происходит?
— Нет. Я уже поговорил с Гораном. Пусть он решает. Я не могу, — я снова закрыл глаза.
Хайндрик разбудил меня, когда мы подъехали к отелю, располагавшемуся на берегу озера. Я вылез из машины и безропотно пошел за ним в фойе, где нас ждал Горан.
— Отведи Гунтрама в люкс и оставайся с ним до дальнейших распоряжений. Я еду в аэропорт встречать герцога.
— Спасибо, Горан, — мягко сказал я. Он только кивнул и, бросив ключи в лицо Хайндрику, ушел.
— Мил, как всегда, — сухо прокомментировал тот. — Ладно, мы получили свои приказы. Надеюсь, ты не планируешь устраивать пижамную вечеринку, Гунтрам.
— Я хотел бы поскорее пойти в номер.
Он с тревогой взглянул на меня. Да, обычно я отвечаю на его подначки, но не сегодня. В молчании мы поднялись на лифте. Войдя в номер и даже не взглянув по сторонам, я сразу пошел к кровати, сел и принялся снимать ботинки.
— Не хочешь что-нибудь съесть? — спросил Хайндрик.
Я помотал головой.
— Я просто хочу спать. Ужинай без меня, — сказал я, снимая пиджак. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я разделся, сходил в ванную, залез под одеяло и завернулся в него.
Я начал всхлипывать, а потом заплакал, уткнувшись в одеяло, заглушавшее звуки рыданий. Он убил всю мою семью, а потом четыре года трахал меня, просто потому что я похож на своего дядю. Он забрал меня из привычной обстановки и прогнул под себя, превратив в «идеального компаньона» — «идеальную куклу», которая удовлетворяла его в постели и заботилась о его детях.
Он убил моего папу, который никогда и мухи не обидел. Я уверен, что за махинациями в «Креди Овернь» стоял Линторфф. Он разрушил репутацию моего отца. Он сделал мое детство живым адом! Я всегда думал, что отец не остался со мной, потому что недостаточно любил, а это Линторфф забрал его у меня!
Он осквернил все, что у меня было: мое тело, мои мысли, мою порядочность, мою любовь, мое доброе имя.
Все эти годы он знал обо всем и смеялся мне в лицо: «Ты напоминаешь мне одного человека из моего прошлого». Фердинанд и Фридрих тоже всё знали, потому что это случилось при них, и молчали — радовались, что у босса появилась постельная грелка, которая не создает им проблем и легко поддается контролю.
