— Гунтрам, пожалуйста, возьми что-нибудь. Ты сегодня ничего не ел.
— Я не голоден, спасибо. Пожалуйста, уйдите.
— Гунтрам, я очень беспокоюсь за тебя. Твое здоровье…
— Если бы вы беспокоились за меня, вы бы не позволили вашему протеже вступить в инцестную связь с сыном человека, которого он убил. Или у Грифона есть специальное разрешение Церкви на это?
Он ушел, оставив меня в покое. Когда стемнело, я услышал, как во дворе остановилась машина. Я глубоко вздохнул, но навстречу не пошел. Я ждал.
В холле раздались знакомые шаги, но на этот раз, слыша их, я не чувствовал радости. Он был не один. Наверно, с Фридрихом и Фердинандом. Дверь отворилась, и на пороге показался Линторфф с двумя другими и Гораном позади.
Линторфф подошел ко мне и, встав на колени, обхватил мою голову своими ладонями. Я не мешал ему — только презрительно взглянул. Он немедленно убрал руки.
— Тебе лучше? Мы все очень беспокоились.
— Твоя мать передает тебе сообщение, Линторфф. Она говорит, что вы теперь в расчете: она разрушила твою жизнь, как ты разрушил жизнь своего брата.
Он дернул ртом и закрыл глаза, лицо исказилось от боли.
— Что бы она тебе ни сказала, все совсем не так.
— Я бы не хотел обсуждать это публично, герцог. Отошлите своих людей.
Прежде чем он успел скомандовать, комната опустела.
— Гунтрам, я не хотел, что бы ты вот так об этом узнал. Что бы ни было у нас с Роже много лет назад, я никогда не хотел делать тебе больно. Ты — самое важное в моей жизни. Важнее, чем мои собственные дети.
— Ты убил всю мою семью, убил моего отца. В сущности говоря, ты трахал своего «племянника». Это такое дополнительное наказание Ордена мятежникам де Лилям? — рявкнул я. — Убийства, инцест, содомия. Я ничего не забыл?
— Не было никакого инцеста! Мы не родственники! Я бы никогда не женился на Роже, у меня и мысли такой не возникало! Твой отец отдал тебя мне! Он бы никогда бы не заставил своего сына совершить такой грех! Он очень любил тебя! — заорал он.
— Мой отец отдал меня тебе? — неверяще спросил я. Нет, он не мог быть таким циничным.
— В обмен на жизнь твоего дяди и твою. Я могу это доказать. Он добровольно отдал тебя мне, а я принял.
— Ты признаешь, что убил всю мою семью и испортил нашу репутацию? — я не мог поверить своим ушам, он говорил об этом, как о чем-то незначительном.
— Они были казнены, это так, но не мною. Мой дядя Герман и Лёвенштайн взяли дело в свои руки, потому что я не мог этого сделать. Твоя семья предала Орден и опубликовала много секретных документов. Тебе известно, как наказывают за измену Ордену. Множество линий прервалось в тот год. Я ответственен за казни ассоциатов, осуществленные позже, но не за казнь твоей семьи. Пожар в Пуатье — наш традиционный способ наказания: огонь очищает грехи. Но сам я к нему никогда не прибегал.
— Ты убил троих детей, и Бог знает, сколько еще!
— Я хотел пощадить детей, но Совет решил, что их смерть должна послужить предостережением для остальных. Я ничего не мог сделать. Когда твой отец пришел ко мне, я не знал, что он настолько болен; Жером попросил у меня две вещи — твою жизнь и право выбрать, как умереть. Он предложил тебя, чтобы ты в будущем занял место Роже, и я принял дар, потому что не хотел убивать ребенка! У меня не было никаких сексуальных намерений! Некоторое время я думал о том, чтобы усыновить тебя, так как знал, что у меня никогда не будет собственных детей, но ты не мог бы считаться Линторффом, так что я оставил тебя жить своей жизнью в Аргентине. Я никогда не искал контактов с тобой до того момента, как первый раз увидел тебя в Нотр Дам. Я даже не знал, как ты выглядишь!
— Ты увидел меня в Париже?
— Да. В Нотр Дам во время мессы. Я словно увидел ангела, посланного Богом. Он послал тебя в мою жизнь не где-нибудь, а в храме. Клянусь, я никогда тебя не искал. Я не знал, кто ты, пока ты не назвал свое имя директору Музея Армии. Но уже было слишком поздно — я уже влюбился и не мог тебя отпустить. В Лувре ты так благоговейно все осматривал, что показался мне воплощением искренности и чистоты. Я поехал вслед за тобой в Венецию, твердя себе, что ты такой же, как Роже, но оказалось, что у тебя мягкий и отзывчивый характер. Я заподозрил, что это хитрая западня, придуманная, чтобы поймать меня снова, но подробности твоей биографии — помощь беднякам, работа официантом, университет — соответствовали действительности. Я никогда не заставлял тебя делать что-то против желания и ждал, когда ты будешь готов. Ты тоже сразу же влюбился в меня.
— От этого твои преступления не становятся менее ужасными! Ты — чудовище. Твоя мать назвала тебя жалким, и как права она была! Ты убил моего отца!
— Нет! Я не убивал его. Он выпрыгнул из окна по собственной воле, — заорал он в ответ.
— Это все равно, как если бы ты сам его вытолкнул! Чем ты ему угрожал? Сжечь его сына, чтобы очистить грехи? Запытать до смерти? Заставить его смотреть, как ты убиваешь его брата? — я вскочил с дивана и замолотил кулаками ему в грудь. Он не сопротивлялся. Я ударил несколько раз и зарыдал, как ребенок.
