— Нет, я писала, что разговор пойдет о ваших отношениях с Конрадом фон Линторффом. О вашем отце, Жероме де Лиле. Его мать, ваша бабушка, была моей близкой подругой. Вы можете встретиться со мной в Монтрё в следующий вторник?
— Не уверен, что смогу туда приехать.
— Вторник, полдень, Hotel de la Paix. Мой секретарь будет вас ждать. Всего доброго, сэр, — с этими словами она повесила трубку.
Да, без сомнения, любовь командовать людьми досталась Конраду от неё. Ехать или нет? Будет трудно снова ускользнуть от Хайндрика. Он стал бдительней. До сих пор не доверяет мне.
Нет, лучше я возьму его с собой.
========== "35" ==========
16 апреля
Не так уж просто обвести Конрада вокруг пальца, но, думаю, я смогу. Почти пять лет отношений научили меня, что лучший момент для просьб — это время после раунда страстного чувственного секса. Он устает и немного опускает щиты.
Я прижался к его груди и обнял за талию.
— Гунтрам, хватит тереться об меня, словно кошка. Тебе чего-то нужно. Выкладывай.
— Только совет, — я сделал вид, что удивлен. Он отстранился и выжидающе посмотрел на меня. — Помнишь, я рассказывал тебе о своей учительнице рисования?
— Нет.
— Ты должен помнить. О той, что читала нам «вводный курс по шопингу у «Кристис».
— Ты хочешь что-то купить у «Кристис»?
— Нет! — с досадой воскликнул я. — Просто она написала, что на следующей неделе будет в Монтрё и хочет проведать меня, узнать, как я поживаю, и тэ дэ.*
— «И тэ дэ»? Что это еще за выражение? Ты слишком много времени проводишь с Армином. Скоро тебя будет невозможно понять.
— Она хочет посмотреть мои работы. Я каждый год посылаю ей каталог. Она сказала, что не прочь купить что-нибудь мое, но я не уверен насчет поездки. Это же учебный день. Вторник.
— Студенческая честь не позволяет тебе пропускать лекции? — поддразнил меня Конрад. — Поезжай и вечером возвращайся.
— Да, наверное, так и сделаю. Я мог бы поехать на поезде.
— НЕТ! Ты возьмешь Милана, Хайндрика и машину. Где ты с ней встречаешься?
— В «Hotel de la Paix», в двенадцать. Но, сдается мне, что она ничего не купит.
Он вздохнул.
— Это ты ничего ей не продашь. Я же тебя знаю. Скорее всего, она вернется домой с рисунками на несколько тысяч франков, которые достанутся ей бесплатно. Как продавец ты совершенно безнадежен.
— Если я все же продам что-нибудь, должен ли я говорить Остерманну? Вдруг он станет ревновать? Все-таки он — мой менеджер…
— На последнем аукционе ты сказал Тите не платить больше 4 000 франков за твою работу, и картина, которая ей очень нравилась, была продана за 53 000. Остерман получил за твои работы маслом около 12 000.
— Ладно, я возьму только акварели и карандашные рисунки! Это не моя вина, что у людей было щедрое настроение! Ради интереса я выставлю на Ebay одну работу, и посмотрим, получу ли я за нее хотя бы 50 долларов.
— Возьми в Монтрё не больше десяти штук. Кто-то должен блюсти твои интересы, — сказал он устало.
— Да, Конрад. Как скажешь, — мягко ответил я.
24 апреля
Моя жизнь разрушена. До сих пор не могу во все это поверить, но Конрад даже ничего не отрицал. Он хладнокровно всё подтвердил и сказал, что я не могу выйти из Ордена, так как я — назначенный Консорт и наставник его детей. Всё, что он сейчас может сделать, это разрешить мне «несколько дней пожить у Фердинанда, чтобы ты успокоился».
Ненавижу этого сукина сына! Пусть только попробует ко мне приблизиться!
Я чувствую себя таким грязным…
20 апреля я приехал в Монтрё, чтобы встретиться с Марианной фон Лихтенштайн. Она уже ждала в лобби «Hotel de la Paix» и велела мне идти в ресторан отеля, поскольку разговаривать в ее номере я отказался. Я все еще подозревал, что встреча может оказаться ловушкой, и предпочел разговаривать с ней н`a людях. За дальним столиком я заметил Милана.
— Вижу, Орден все еще бдительно следит за консортами, — пренебрежительно сказала она. — Хотя я не одобряю ваше положение в Ордене, я вам сочувствую. Я тоже была на вашем месте и носила кольцо, которое сейчас носите вы.
Марианна фон Лихтенштайн оказалась высокой и элегантной женщиной около семидесяти, с правильными чертами лица и поразительно ледяными голубыми глазами. Она говорила с механической точностью, тоном, не допускающим возражений.
— Мадам, я не уверен, смогу ли ходатайствовать за вас перед герцогом.
Она сухо хмыкнула, заставив меня похолодеть.
— Я вижу, что он хорошо выдрессировал вас. В точности как его отец. Вам тоже полагается называть его «Ваша Светлость» даже дома?
— Если вы не одобряете наших отношений, и я вам неприятен, зачем вы настаивали на встрече? — спросил я, теряя терпение с этой заносчивой женщиной.
— Я вовсе не намерена возобновлять какие-либо отношения с Конрадом. Тот день, когда он решил прекратить любые контакты между нами, стал одним из самых счастливых в моей жизни. Будьте уверены, что меня также совершенно не интересуют эти отродья, его сыновья. Это издевательство над природой, совершенное для того, чтобы выглядеть нормальным человеком.
— Всего хорошего, мадам, — сказал я, поднимаясь из-за стола.
