— Ты дал слово заботиться о них, и ты исполнишь свою клятву, — рявкнул он и встал, перекрывая путь к двери.
Я подошел к нему и плюнул в лицо. Он взглянул на меня с яростью, но только отер лицо ладонью. Не отводя от него глаз, я снял кольцо грифона с пальца и бросил его на пол.
— Я больше не Консорт, — сказал я тоном, который сам не ожидал услышать. — Отойди.
Он пропустил меня, и я открыл дверь. В коридоре ждали встревоженные Фердинанд, Фридрих и Горан.
— Ты можешь на четыре дня переехать к Фердинанду. Потом ты вернешься выполнять свои обязанности по воспитанию детей, — сурово сказал Линторфф.
Я обернулся и посмотрел на него, вложив в свой взгляд всю ненависть.
— Надеюсь, ты сгниешь в аду, — процедил я.
========== "37" ==========
25 апреля
В доме Фердинанда я провел несколько дней. Три, если точнее. Его жена, Сесилия, проявила понимание, как это умеют женщины, и оставила меня в покое. Только несколько раз приходила проверить, все ли в порядке и принял ли я лекарства. В отличие от остальных, она ни о чем не спрашивала и не пыталась ничего у меня выведать.
Большую часть времени я спал, потому что усталость не проходила. Или мне просто не хотелось ни о чем думать.
Я должен ненавидеть его, но у меня не осталось сил даже на это. Хотелось просто забиться в темный угол, и чтобы никто не трогал.
Но, увы, моему желанию не суждено было сбыться. Этим утром в мою комнату пришел Фердинанд и сообщил, что вечером у нас намечается встреча с Линторффом.
— Мальчик, ты должен взять себя в руки. Все не так, как ты думаешь. Я тоже принимал участие в тех событиях, и знал твоего отца — или думал, что знаю. Он был очень замкнутым человеком. Молчаливым. На встречах говорил, только когда его просили высказаться. Жером был прекрасным юристом. О том, что он бесплатно работал в некоммерческой организации, мы узнали только сейчас. Он всегда вел себя очень сдержанно и ни с кем не общался; со своими братьями он не ладил. С Конрадом у него не сложилось никаких отношений; он был вежлив, но я буквально чувствовал стену, которую он возводил между собой и нами. Тогда мы думали, что твой отец не одобряет связи Конрада с Роже, но сейчас, после чтения его письма, мы поняли его лучше. Ему не нравились махинации его родственников, и он не хотел быть частью Ордена.
— Вы были тем, кто все раскрыл, — мрачно сказал я.
Это Фердинанд указал пальцем на отца и спустил волков. Он виноват, как и Линторфф, но мне нужна его помощь, чтобы спасти свою жизнь.
— На самом деле, нет. У меня были подозрения, но кто-то навел меня на след. Я не знаю, кто это был. Твой отец в присутствии Конрада взял на себя вину за многие действия твоих родственников, и Конрад поверил ему, потому что был отчаянно влюблен в Роже, но я знал Жерома лучше. Это не его стиль. Увы, никто не захотел меня слушать.
— Это мой отец помог вам?
— Не знаю, честно. Возможно, он окончательно разочаровался в своей семье или осознал, что Конрад — далеко не самый плохой Грифон. Или понял, что другие соучастники заговора полностью лишены моральных принципов. А может, решил развязать полномасштабную войну внутри Ордена, чтобы мы сами себя уничтожили. Он был очень умным человеком и верил во всеобщее благо. Если бы он был на нашей стороне, все могло сложиться иначе; с ним мы могли бы достичь изначальных целей Ордена. Я клянусь, Гунтрам, Конрад не имел никакого отношения к гибели твоего отца. Конрад уничтожил банк и другие активы твоей семьи, это правда, но это не он, а старые члены Ордена решили пойти дальше, когда твой дед сдал нас кучке фанатиков.
— Я не могу вам верить, Фердинанд.
— Понимаю. Мы должны найти способ, как вам с герцогом уладить свои разногласия. Ты занимаешь определенное положение в Ордене, и у тебя есть обязанности. Конрад не позволит тебе уйти. Почему — ты знаешь.
— При данных обстоятельствах мне уже начинает казаться, что получить пулю в голову — не такая уж и непривлекательная перспектива, — пробормотал я, уставившись в стену.
— Возможно, для тебя это хорошее решение, но как же дети? Эти два малыша обожают тебя. Я заметил, что они страшно счастливы, когда видят тебя. Конрад нуждается в тебе — только ты можешь обеспечить им душевное равновесие. Не хочешь же ты бросить Клауса и Карла с таким несдержанным человеком, как Конрад, и превратить их жизни в такой же ад, каким было его собственное детство?
— Он любит детей и ничего плохого им не сделает.
— Да, любит, но не умеет этого показать. С него станется уехать и оставить их с нянями до тех пор, пока мальчикам не исполнится пятнадцать лет, и они станут полезными для Ордена. Я знаю его с тех пор, как нам с ним было по девять лет. Хотя тогда он уже не жил с матерью, она терзала его по телефону или когда ему приходилось проводить с ней лето. Она не прекращала обвинять Конрада в смерти брата.
— Она сказала, что старый герцог убил сына, чтобы Конрад занял его место и стал Грифоном.
