— Очень хорошо, они работают, хотя Клаусу Марии иногда трудно сосредоточиться, но они делают всё без жалоб. Учителя довольны их успехами. Вы получите их оценки к началу ноября.
После нескольких вопросов — я за это время закончил подписывать книги, их было около двадцати! — мы распрощались с директрисой и пошли на выход.
На улице я обнаружил, что моей машины, как и Милана, нет.
— Поедешь со мной в аэропорт. Нам надо поговорить, — холодно сказал Линторфф, показывая на свой лимузин. Когда мы подошли к машине, он схватил меня за руку и заставил сесть рядом с собой. Телохранитель закрыл дверь, и водитель завел мотор. У меня в горле застрял ком.
— Должен сказать, что я весьма удовлетворен тем, как ты воспитываешь наших сыновей. Твоя преданность им заслуживает похвалы. Я согласен с каждым словом этой женщины.
— Спасибо, сэр, — сказал я, глядя в пол.
— Поэтому я хочу получить от тебя ясный ответ. Есть ли хоть какая-то вероятность, что ты простишь меня, и всё станет по-прежнему? Мои чувства к тебе неизменны, я не переставал любить тебя ни на один день, — бесстрастно проговорил он, точно так же, как тогда на Торчелло, когда объяснился со мной в первый раз.
— Никакой, — без колебаний ответил я. — Я только хотел уменьшить напряжение между нами. Больше ничего. Все, что у нас когда-то было, умерло.
— Очень хорошо. Теперь я знаю, что мне делать.
12 ноября
Я удивился, когда Фридрих сказал, что герцог желает видеть меня в своей студии. Избегал больше десяти дней, а теперь хочет поговорить? Знаю, что он летал в Рим, пробыл там все это время и только сегодня вернулся. Это странно и не сулит мне ничего хорошего. Я сложил карандаши в коробку, надел пиджак c галстуком и отправился к Линторффу. Осторожно постучав в дверь, я вошел в студию. Он сидел за письменным столом, глаза покраснели от недостатка сна.
— Сядь, де Лиль, — гавкнул он.
Послушавшись, я занял свое привычное место напротив его стола. Кажется, прошло уже полтора года с тех пор, как я последний раз входил в эту комнату.
— Я обручился со Стефанией ди Барберини. Мы поженимся в марте, здесь, в Цюрихе. Она переедет в этот дом в декабре. Я надеюсь, ты доведешь до детей эту новость, — сказал он.
Я неверяще уставился на него. Он?! Женится на женщине?! Я думал, он — последний женоненавистник на земле!
Я молчал и пялился на него, как идиот.
— Тебе нечего сказать?
— Простите, сэр. Мои поздравления. Пусть ваш брак будет счастливым, — поспешно ответил я, всё ещё переваривая новость. Значит ли это, что теперь я свободен? — Что мне сказать детям? Боюсь, они еще не понимают, что такое брак.
— Скажи им, что приедет женщина и будет жить с ними, и что они должны хорошо к ней относиться. Я не потерплю никакого неуважения по отношению к будущей герцогине, — твердо сказал он.
— Да, конечно, герцог. Когда мне уволиться?
— Всё, о чем ты сейчас можешь думать, это увольнение?! — взбешенно заорал он, и на минуту я испугался, что он опять начнет меня душить.
— Мне нечего здесь делать! Мое присутствие оскорбительно для нее! Я отдам вам свое заявление об уходе, и вы сами поставите дату, — проговорил я, защищаясь.
— Стефания не будет заниматься детьми. Она станет моей женой, но не их матерью.
— Понимаю, сир. Если это всё…
— И после того, как ты четыре года спал со мной в одной постели, все, что ты можешь сказать, это формальные поздравления? У тебя в жилах не кровь, а водица! Ты даже не холоден, ты мертв! — снова заорал он, поразив меня своей вспышкой.
— Нет, сэр, я не мертв. Это вы мертвы для меня с апреля 2006 года. Я желаю вам счастливого брака. Мое заявление будет на вашем столе завтра. Я рад, что вы наконец признали, что я больше не ваш консорт.
— Ты остаешься здесь и продолжаешь воспитывать наших сыновей. Я женюсь на Стефании, но она никогда не будет их матерью, — сказал он холодным и решительным тоном.
— Леди не потерпит меня в этом доме. Это ее привилегия, как новой герцогини, выбирать слуг.
Да, Линторфф, имей в виду, что как только она войдет в этот дом, твоя абсолютная монархия закончится.
— Я не желаю тебя увольнять, и ты сохранишь свой титул Консорта. Мы объявим о свадьбе в следующую субботу. Свободен.
Есть ли слово посильнее, чем «ненормальный»?! «Двинутый»? «Больной на всю голову»? Этого мало, чтобы его описать. Кажется, есть такое понятие, как «интеллектуальный банкрот». Да, это, пожалуй, ему подходит. Он совершенно съехал с катушек!
Он женится и хочет, чтобы я остался?! Воспитывать «наших» детей?!
Что дальше?! Любовь втроем?! Нет, он взорвется от ревности… Кого из нас он будет ревновать? Интересно было бы узнать.
Я хочу успокоиться. Нет, мне нужно успокоиться.
Вернувшись к себе, я принялся делать зарисовки для большого портрета детей, который собираюсь написать. Возможно, он станет прощальным подарком для них.
Примечание переводчика
ЕЦБ = Европейский центральный банк — центральный банк зоны евро.
** Шпрюнли (Spr"ungli) — швейцарская кондитерская фабрика, производящая продукцию люксового класса, основанная в 19 веке.
========== "7" ==========
18 ноября 2007 года
