Сегодня вечером я не в состоянии ни рисовать, ни заснуть. Все это слишком для моих нервов. Возможно, дневник поможет мне остыть.
Два дня назад в замок прибыла следующая герцогиня Витшток в сопровождении ее будущего мужа и менеджера по общественным связям (Пьеро или Педро дела Роза). Они приехали ближе к вечеру, и Фридрих выстроил слуг в линейку поприветствовать ее. Я умыл и одел мальчиков в пиджаки и галстуки. Ну да, я подкупил их, пообещав угостить горячим шоколадом в Шпрюнли в следующую субботу и вставить в рамочки рисунки, сделанные ими ко дню рождения их отца.
Она произвела на меня сильное впечатление. Очень высокая, стройная и с невероятной фигурой. Темные волосы и огромные зеленые глаза миндалевидной формы. На ней был ручной работы костюм и драгоценности — слишком много на мой вкус, но я не эксперт по моде в отличие от нее. Ее грациозная манера двигаться напомнила мне пантеру. Похожа на Анжелину Джоли, точно. Настоящая львица. Линторфф — засранец, но вкус у него отменный. Судя по тонкой линии, в которую вытянулись губы Фридриха, он был совсем не рад ее видеть. Она не обратила на меня внимания, как и на других слуг, а сосредоточилась на немного нервничавших мальчишках.
— Это твои дети, Конрад? — рассеянно спросила она и протянула им руку. Они молча пожали ее, боясь открыть рот, потому что Линторфф выразительно глядел на них, чтобы они не сболтнули какой-нибудь чепухи.
— Это Клаус Мария, старший, а это Карл Мария.
Он не счел нужным представить ей меня. Хорошо.
— Они такие милые и вежливые.
— Только когда захотят, дорогая, — заискивающе сказал он. Я помню этот сладкий, ласковый тон. Линторфф обычно прибегает к нему, когда хочет тебя к себе в постель. — Возьми детей и иди за нами, де Лиль, — резко скомандовал он.
Они направились в гостиную, в том числе и менеджер. Я взял чертят за руки, молясь, чтобы их примерное поведение продлилось подольше. Похоже, Клаус уже заинтересовался страусиными перьями на ее костюме. Линторфф помог даме снять пальто, задержав пальцы на ее плечах дольше, чем необходимо. Со мной он не раз проделывал то же самое. Налицо явные признаки влюбленности.
— Скажи, дорогой, кто он? — спросила она, слегка кивнув головой в мою сторону. Я в это время вцепился в детей: ни за что не дам им стащить ее норковое пальто, чтобы поиграть в индейцев!
— Подойди сюда, — приказал Линторфф, и я приблизился к нему, глотая гнев, вызванный его грубостью. — Это Гунтрам де Лиль, воспитатель. Он заботится о детях с самого их рождения.
— Рад познакомиться с вами, мадам, — сказал я, кивнув ей.
— Почему он разговаривает со мной так фамильярно, милый? — спросила она у Линторффа, полностью игнорируя меня. Пожалуй, будущей герцогине не помешает взять несколько уроков этикета у Фридриха, и тому придется попотеть.
— Когда его отец умер, Гунтрам остался один, о нем некому было позаботиться. Я обещал Жерому, юристу в нашей парижской фирме, что возьму его сына под защиту. Гунтрам приехал со мной из Буэнос-Айреса, где окончил частную школу. Здесь он учился в университете и работал, присматривая за детьми.
— Как великодушно с твоей стороны, дорогой. Немногие взяли бы на себя такую ответственность. Всё-таки он — сын одного из твоих служащих, — надменно сказала она.
Великолепно, теперь она думает, что я — лентяй, выжимающий деньги из бедного банкира! Очень захотелось чем-нибудь приложить Линторффа по голове, но делать это при детях было бы не корректно.
— Гунтрам в свободное время пишет картины. Тебе надо быть осторожней, чтобы не вляпаться в его краски, — еще подлил масла в огонь Линторфф.
— Не большое достижение. В его возрасте ты уже имел докторскую степень и управлял собственной компанией, — сказала она, холодно глядя на меня.
«Да, компанией, которая досталась тебе от папочки», — ядовито подумал я. Дерьмо! Что происходит? Я что, расстраиваюсь из-за пренебрежительных замечаний дорогой шлюхи? Чем больше она меня будет унижать, тем быстрей Линторфф отпустит меня. Он не может держать жену и бывшего любовника под одной крышей. Он — сумасшедший, но не настолько же!
— Боюсь, Стефания, он не способен на большее. У него очень хрупкое здоровье. Два сердечных приступа, и он заработал стабильную стенокардию, которая исключает любую активность. Он не протянет и дня в отделе трейдеров! — презрительно усмехнулся он.
Чтоб тебя, я не чертов калека! И я еще здесь, в этой проклятой комнате, стою и выслушиваю твои унизительные идиотские замечания. Линторфф, твое воспитание действительно оставляет желать лучшего. Никто не говорил тебе про врачебную тайну? Нет, конфиденциальность только для твоих драгоценных клиентов!
— Как художник, он опубликовал только одну книгу детских сказок. Участвовал в нескольких выставках, коллективных, разумеется, и продал пару картин на нашем аукционе. Он также пишет портреты, — клянусь, последние слова он буквально выплюнул.
