— Босс не обрадуется, когда обнаружит, что ты сделал, Хайндрик. Скажи спасибо, что Гунтрам не любит жаловаться.
— Дерьмо! — выругался Хайндрик. — Молчи об этом, парень, — шепнул он мне, помогая встать, на этот раз более аккуратно. Я неверяще посмотрел на него.
Ратко привел меня в библиотеку, где за столом, на котором стоял мой ноутбук, расположился Линторфф. Фердинанд сидел в кресле справа от него, а Горан — слева.
— Можешь объяснить, как эти материалы попали в твой компьютер? — спросил Линторфф, разворачивая ко мне экран и демонстрируя огромную фотографию Карла и Клауса, снятых голыми, в развратном виде. Меня затошнило. Изображения сменялись одно за другим, все они были одного и того же толка. Я больше не мог терпеть и вывалил содержимое своего желудка на его великолепный ковер. Хайндрик успел подхватить меня до того, как я рухнул на пол.
— Закрой эту гадость, Конрад! — заорал Фердинанд. — Ты хочешь, чтобы у него стало плохо с сердцем?! Слов техника для тебя не достаточно?!
— Это реакция педофила, мой герцог? — очень холодно спросил Горан. — Расслабься, братик. Это неумелый фотошоп. Всё это не на самом деле.
Хайндрик и Горан усадили меня в кресло, и я, больше не сдерживаясь, зарыдал, закрыв лицо руками. Я не слышал, что они там говорили, и мог думать лишь о детях. Кто мог с ними такое сделать? Задний план фотографий не был похож на интерьеры замка, скорее, на обстановку дешевого отеля. Но дети нигде не бывают, кроме дома и школы.
— О Боже, это что, сделано в школе?! — прошептал я. Меня снова замутило.
Горан опустился на колени рядом с моим креслом.
— Послушай меня, братик. Эти изображения — подделка. Они не настоящие. С детьми ничего не случилось. С ними все хорошо, они в Цолликоне, у Элизабетты фон Линторфф, пьют с ней чай. Ты с ними увидишься, как только придешь в себя. А сейчас успокойся, нам нужно разобраться, кто тебя подставил.
— Клянусь, эти фотографии не мои!
— Теперь мы это знаем, Гунтрам. Хайндрик, Ратко, выйдите, — сказал Фердинанд, сердито глядя на Конрада. — Кто бы это ни сделал, ему не поздоровится, — рявкнул он своему другу. Оба телохранителя поспешно покинули комнату.
— Специалист, которого ты здесь видел, проверил твой компьютер, чтобы посмотреть, нет ли у тебя исходных материалов, но ничего не нашел, — сказал Горан, не отпуская мою руку. — Конечно, ты мог воспользоваться другим компьютером, но в твоем ноутбуке столько порнодряни, что у него возникли сомнения. Он проверил даты записи на твой жесткий диск около двух тысяч файлов с изображениями, и оказалось, что все они появились три дня назад. Либо ты очень любишь качать из интернета, либо передал их с другого компьютера. Техник решил сличить дату их закачки с зеркалом твоего винчестера, имеющегося у него, но ничего не вышло: на зеркале этих файлов нет. В итоге выяснилось, что фотографии детей подделаны. Техник пытается выяснить, когда сделаны исходные фото детей, поэтому у нас будет зацепка. Он полностью отвел от тебя подозрения. Я хочу принести свои глубочайшие извинения, что почти поверил в обвинение. Теряешь способность рассуждать здраво, когда видишь такое. Мне очень жаль, я надеюсь, что ты меня простишь, Гунтрам.
— Теперь перед нами стоит вопрос, кому настолько хотелось тебя очернить, — спросил Фердинанд, скорее себя, чем меня.
И тут я окончательно слетел с катушек. Ни на секунду не задумавшись (наверно, поэтому Горан не успел вовремя среагировать), я наклонился к нему, выхватил у него пистолет и направил ствол на Линторффа. Горан вскочил, чтобы броситься на меня, но я быстро сказал:
— Он будет мертв прежде, чем ты успеешь что-нибудь сделать.
— Ерунда, он на предохранителе, — Линторфф пожал плечами.
— Это Глок 17. Система «безопасного действия». Он стреляет при давлении больше чем 2,5 кг на спусковой крючок. **
— Ты не осмелишься, — усмехнулся он.
— Почему нет? Ты обвинил меня в педофилии и угрожал убить.
— Конрад, извинись перед Гунтрамом! Мы все сегодня наворотили дел! — взмолился Фердинанд. Думаю, он осознавал, что я готов это сделать. А я просто смотрел ублюдку в глаза — никогда я не был на него настолько зол, даже когда узнал о его предательстве.
— Да ладно тебе, Фердинанд, Гунтрам не сможет, — поддразнил меня Линторфф.
Я выстрелил.
Ублюдок оказался прав: я не смог. В последнюю миллисекунду я поменял направление ствола и выстрелил не в голову, как сначала хотел, а поверх его плеча. Пуля вошла в стену. В тот же момент Горан прыгнул на меня, отобрал Глок и бросил его Фердинанду. Смертельно бледные Хайндрик и двое сербов ворвались в библиотеку.
— Выведите его отсюда! — в бешенстве заорал Линторфф, вскочив с кресла. — Ты за это заплатишь!
— В следующий раз получишь пулю в голову, ублюдок. Как ты мог поверить? Я терпел все твое дерьмо ради детей, и ты решил, что я могу их обидеть? Я не подонок, не то, что ты! — заорал я. — Я не буду тебя травить, я выстрелю тебе в живот, будешь умирать несколько дней!
