Нам следует изменить наши правила о заложниках. Они совершенно устарели. В наше время существует множество вещей, которые мы можем использовать, как залог при переговорах.
Конрад верит, что Гунтрама ему даровал Бог, потому что первый раз увидел его в Нотр-Дам, да еще и в канун Рождества. Может быть. Эту встречу никто из них не планировал. И мы не могли выяснить, кто он, еще два или три дня — до Дома Инвалидов. Большая удача или божественное вмешательство, что в музее в это время был Тибоде, и он притворился простым клерком, чтобы узнать имя мальчика.
Как мог Жером предвидеть, что Конрад, как полный идиот, влюбится в мальчика? Если на это и делалась ставка, я преклоняюсь перед ним. Откуда у него взялась безумная идея отдать своего семилетнего ребенка бывшему любовнику своего брата? Конрад чуть не убил его в ту ночь, когда Жером явился к нам. Мы оба хотели сразу сдать его в руки Лёвенштайна, но Жером де Лиль сказал:
— Мой герцог, вам прекрасно известно, что вы больше не найдете никого, похожего на моего брата. Ваша душа уничтожена, и вы никогда не вернете былого. Я могу дать вам то, чего вы хотите больше всего на свете, в обмен на жизнь моего сына, жизнь моего брата и мою смерть.
Признаю, нужно было иметь огромную смелость, чтобы прийти к нам, особенно после покушения на Конрада, в котором он едва не был убит.
— У тебя ничего не осталось. Убирайся, де Лиль. Твой род пресечен. Так решил Совет.
— Вы до сих пор любите Роже, но он презирает вас. Что если я дам вам шанс найти кого-то, похожего на него, но с мягким и добрым характером? С лицом моего брата, но без его недостатков.
— Кого? — спросил Конрад до того, как я успел выставить де Лиля прочь. Я никогда так не сердился на Конрада, как в тот момент. В тебя стреляли, тебя предали, и кто знает что еще, и ты до сих пор думаешь о Роже? Боже, мой друг — абсолютный идиот!
— Моего собственного сына. Гунтрама. Внешне он — копия моего брата. Судите сами, мой герцог, — сказал Жером, протягивая Конраду две фотографии. Он изучал их, как изучают лошадь при покупке.
— Сходство значительное, де Лиль, но почему ты думаешь, что мальчик примет меня? Или ты в обмен на свою жизнь предлагаешь своего собственного сына, чтобы я мог насиловать его? Есть пределы цинизма у вашей семейки?
— Вы никогда этого не сделали бы. Вы — благородный человек, хоть и Грифон. Я не могу вам гарантировать симпатию Гунтрама. Этот риск вы возьмете на себя.
— Убирайся. Мне все равно, как тебя будут убивать. Надеюсь, они найдут для тебя время.
— Если вы не примете мое предложение, они убьют моего ребенка. Я смирился со своей участью, но Гунтрам не имеет к нашим делам никакого отношения. Он даже никогда не встречался ни с кем из моей семьи. В отличие от нас, он неиспорчен. Его мать была хорошей женщиной, наполовину немкой. Неужели вы хотите, чтобы на вашей совести была смерть еще одного ребенка?
— Тебе нужно было подумать об этом до того, как вы подняли мятеж против своего Грифона, — отвечал Конрад.
— Гунтрам очень славный мальчик. Он никогда не ссорится со своими друзьями и очень любит рисовать. Из него может выйти хороший художник. Он умен, чуток и легко привязывается к людям. Может быть, порой упрям, когда решит, что правильно, а что нет, но это было бы хорошо для вас, мой герцог. Вам нужен кто-то, кто будет мягко уравновешивать вашу доминантную натуру. Еще он очень застенчив.
Я понял, что Жером победил, когда Конрад не заткнул его после первого же предложения. Он слушал его очень внимательно. Дерьмо!
— Убирайся, де Лиль, или я выпущу одну пулю в твою голову, а другую — в голову твоего ублюдка! — заорал я.
— Тихо, Фердинанд! Расскажи мне побольше о своем мальчике, де Лиль.
— Он похож на свою мать. Она была очень милой, терпеливой и абсолютно бесхитростной. И мухи бы не обидела. Боюсь, что его мягкий характер причинит ему немало боли в будущем. Еще он напоминает мне моего кузена, Герхарда Гутенберга Заксена. Он часто проводил у нас в Пуатье каникулы.
Еще дерьмовей! Конраду очень нравился этот парень. Думаю, он увлекся им в клубе конного поло на Зюльте, когда мы были подростками, но Герхард никогда не обращал на него внимания, потому что был старше нас на несколько лет. Он послал семью, Орден и все остальное куда подальше и стал врачом, уехал работать в Африку или куда-то типа этого. Конрад всегда обожал его смелость и мягкую, доброжелательную натуру.
— Через десять лет вы можете получить то, что потеряли, но в этот раз без вмешательства моей семьи. Никто кроме нас не знает о ваших отношениях с Роже. Мой сын на двадцать пять лет моложе вас. Им будет легче управлять, чем моим братом.
— Перед тем, как принять решение, я должен посмотреть на мальчика.
— Нет. Я не скажу, где он, пока вы не поклянетесь, что не тронете ни один волос на его голове.
— Я могу очень быстро сам это узнать, де Лиль.
