— Возможно, мой герцог. Дайте обещание, что вы станете защищать его и примете его решение, если он не захочет быть с вами. Его Светлость уже знает, чего стоят насильно навязанные отношения, и предпочтет, чтобы Гунтрам полюбил его по собственной воле. Вы также поклянетесь, что не тронете его до восемнадцати лет.
— Я не буду его обеспечивать.
— Вам и не нужно. Я уже позаботился об этом. Итак, мой сын за жизнь моего брата.
— А что насчет твоей жизни?
— Вы можете забрать ее, как доказательство моей доброй воли.
— Жизнь простого юриста ничего не стоит, даже потраченного времени. Твой брат — ассоциат. Мы должны показать наглядный пример, — сказал я, но Конрад перебил меня.
— Я принимаю условия. Мальчик за жизнь Роже. Я даю слово перед лицом Господа, что стану защищать его, и если через десять лет он сделается моим любовником, я буду уважать его, — сказал Конрад.
Я вскипел. Он так ничему и не научился!
— Я слышал ваше обещание, мой герцог. Пусть Господь даст вам силу и ясность ума сдержать его.
— Где мальчик живет?
— На нейтральной территории. В Аргентине. У меня есть для Гунтрама письмо. Отдайте ему его, только если он узнает о вас с Роже. Я хотел бы облегчить его боль, насколько могу.
— Хорошо. У тебя есть месяц, чтобы исполнить свою часть сделки. Если нет, я отдам Роже моим людям. Они очень сердиты из-за наших потерь.
— До встречи, мой герцог. Увидимся в аду.
Я был ужасно зол на Конрада, когда Жером ушел.
— Надеюсь, ты сделал это только для того, чтобы узнать, где находится мелкий паршивец, чтобы им занялся Младик.
— Нет. Я сделал это, чтобы защитить мальчика. Убийство семилетнего ребенка не решит наших проблем. Старая гвардия слишком привержена древним традициям и напрасно тратит ресурсы. Никто не тронет мальчика. Что касается Роже, Младик может продолжать свое дело, когда найдет его. Я посмотрю, выполнит ли этот де Лиль свое обещание. Если выполнит, то, возможно, мальчик подойдет мне в будущем.
— Ты ненормальный, — воскликнул я.
— Почему? Если он внешне похож на дядю, но у него нет его пороков, он может стать мне хорошим компаньоном. Ты сам мне много раз говорил, что Жером не такой, как его брат. Никто, кроме тебя, Фридриха и Лёвенштайна не знает про нас с Роже.
— И?!
— Если он мне понравится, я возьму его себе. Вы все будете молчать.
— Конрад, тебе надо серьезно подумать о том, чтобы обратиться за медицинской помощью.
— Фердинанд, ты так серьезен, что с тобой даже невозможно пошутить! — засмеялся он. — Дружище, неужели ты правда подумал, что я буду десять лет сидеть и ждать, чтобы завести нового любовника, который похож на ту змею, которую мне хочется убить? Я учусь на своих ошибках. Никто больше не встанет между мной и моим долгом Грифона.
— На минуту я подумал, что ты все это серьезно.
— Мне дела нет до этого мальчишки. С меня довольно де Лилей. Роже был великолепен в постели, и я любил его, но всё закончилось. Мне сейчас надо позаботиться об Ордене. Любовь приносит только хаос и боль.
Однако у судьбы было иное мнение. В ту минуту, когда Конрад увидел мальчика в Нотр-Дам, он снова потерял голову. «Возьми на себя встречу», — сказал мне этот засранец и ушел, не дожидаясь конца службы.
Мне не понравилось его появление в нашей жизни, но Конрад прямо-таки помешался на нем, повторяя, что он выглядит, как Роже де Лиль. Конраду нужны очки. Гунтрам ниже, со светло-русыми волосами, у него, в отличие от Роже, правильные черты лица, и когда я увидел его, я сразу же понял, что он — скромный человек. Фридрих был прав. Мальчик не имел ничего общего со своим дядей. В этом отношении он скорее походил на своего отца, только у того темные волосы и зеленые глаза. Русые волосы и голубые глаза, скорее всего, достались Гунтраму от его матери или от Гуттенбергов, но не от де Лилей. Когда Роже де Лиль появлялся на публике, он всегда становился центром внимания. Он обладал магнетической привлекательностью. Гунтрам же всегда старался держаться как можно незаметнее. Уверен, что он ненавидит, когда на него смотрят, и лучше себя чувствует дома или в музее.
Я вздохнул с облегчением, когда Гунтрам порвал с Конрадом в Буэнос-Айресе, но не тут-то было. Конрад не смирился с этим. Он любил мальчика так, как никогда не любил его дрянного дядю. Отношения между Роже и Конрадом были неустойчивыми, основывающимися в основном на сексуальном притяжении. Они могли поругаться только для того, чтобы потом страстно помириться в постели. «Секс, приправленный злостью, лучше всего», — сказал мне однажды Конрад. Ну не знаю. Я предпочитаю помягче. Любил ли он вообще Роже? Конрад считал, что да, и из-за этого испортил себе жизнь на следующие двадцать лет. Он упрям, как осел. Я думаю, то была не любовь, а всего лишь похоть. Однако Конрад скорее отрежет себе мужское хозяйство, чем признает, что он, как и все мы, иногда позволяет своему члену управлять своими действиями. Лицемер!
Конраду тоже нравится изображать из себя жертву.
Почему он сохранил письмо Жерома, если мальчик его не интересовал, как он утверждал? Конрад лгал мне! На самом деле он подумывал о том, чтобы заняться им!
