— Кто тебя уполномочил? — спросил ее Конрад, пока еще сохраняя спокойствие.
— Я сделала это, как главный управляющий в этом доме. Ты сам признал, что он вел себя со мной неуважительно. Так что он уволен. Я заплатила ему компенсацию за шесть месяцев. Он подписал соглашение о конфиденциальности и отказ от любых исков против нас.
— Вон. Сейчас же! — прорычал он, уставившись на нее. Я вскочил, готовясь вмешаться, если он набросится на нее. Например, начнет душить. Я хорошо знаю этот его взгляд.
— Я никуда не уйду. Я — твоя жена, а ты встаешь на сторону прислуги.
— Он для меня важнее, чем ты. Ты всего лишь хорошо оплачиваемая…
— Конрад! Не обязательно быть вульгарным! — предупредил я его.
Молчи или ты очень скоро предстанешь перед судьей, и это будет стоить тебе сто миллионов.
— Да он пустое место! Даже художник он никакой! Весь вонючий мусор, который он после себя оставил, пришлось сжечь.
— Что ты наделала, тупая корова?! — воскликнул я.
Тянет на «устное оскорбление». Еще плюс два или три миллиона.
— Он бросил свою мазню здесь, и я распорядилась убраться в его комнате, чтобы туда можно было поселить следующую няню, которая приедет через два дня. Она бегло владеет английским, французским и немецким и имеет степень по детской психологии. Он даже имел наглость оставить записку твоему личному секретарю о передаче детям какой-то лачуги в Аргентине.
— Эта «лачуга» стоит около двух миллионов долларов, — холодно сказал он.
Конрад, идиот, не надо ее наводить на мысль об истинном характере ваших отношений с Гунтрамом. Глупая корова настолько жаждала твоих денег, что купилась на историю о бедном сироте, опекаемым тобою.
— Зачем он это сделал? — удивилась она.
— Потому что он достойный и порядочный человек, но тебе трудно это понять. Я подарил ему этот дом на Рождество в 2002 году.
Конрад, не могу поверить. Она сдерет с тебя три шкуры в суде. Ты только что признался, что у тебя с ним были отношения! Хотя все в Цюрихе и так знают, что Гунтрам был Консортом, так что нет большого смысла отрицать или скрывать это.
— Ты подарил ему дом за два миллиона долларов? Этому ничтожеству? Зачем?! — завопила она так, что у меня заложило уши. Эти итальянки хороши для постели, но на мой вкус слишком шумные. Я предпочитаю молчаливых и улыбчивых, как моя Сесилия.
— Он для меня особенный человек. Он был моим любовником пять чудесных лет, пока не решил прекратить наши отношения. Я заставил его остаться здесь ради детей и чтобы защитить от всего, что может с ним случится вдали от меня. На тебе я женился, чтобы заставить его ревновать, но это не сработало. Так что теперь ты мне бесполезна. Назови свою цену за развод.
— Теперь понятно, почему ты так плох в постели. Педик. Ты трахаешься так, словно вспоминаешь порядок действий, прописанный в руководстве для католиков, — выплюнула она.
Конрад бесстрастно смотрел на нее.
Почему женщины так тошнотворно графичны, когда дело касается сексуального поведения их мужчин? Да, мы обсуждаем анатомию наших партнерш, но детали оставляем при себе.
— Хорошо, я заплачу тебе то, что в брачном договоре. Пять миллионов за год брака и три объекта недвижимости. Ты можешь оставить себе квартиру в Париже на авеню Монтень, одну в Риме и маленькую на Манхэттене. Вся остальная недвижимость принадлежит моим компаниям. Это хорошие условия, соглашайся.
— Нет уж! У тебя миллиарды, а ты хочешь отделаться пятью вшивыми миллионами?! Я хочу дом на Мэдисон авеню.
В прошлом году этот дом оценивался более чем в шестьдесят миллионов долларов, не считая предметов искусства внутри! Там находится большая часть его собрания современного искусства.
— Я буду выплачивать тебе пособие пятьсот тысяч евро в год до конца жизни. Если ты снова выйдешь замуж, выплаты прекратятся.
Конрад, ты только что пообещал ей сорок тысяч евро в месяц?! Ты ненормальный. Я даю Гертруде всего десять тысяч, и то только потому, что ты настоял. Я долго терпел эту суку — целых двадцать пять лет. Я сам должен был просить компенсацию.
— Я не согласна. Ты был мне неверен! Мои юристы уничтожат тебя.
— Как бы я хотел, чтобы это было правдой, но увы. Гунтрам на дух меня не переносит, — сухо ответил он. — Я поднимаю пособие до пятидесяти тысяч в месяц, но ты должна подписать соглашение о конфиденциальности.
— Не подпишу. Пусть все узнают о тебе!
— Стефания, у тебя тоже есть прошлое. Улица Кондотти давно осталась позади, не имеет смысла вспоминать о ней. Но если ты хочешь… Вспомни, как мы познакомились. Пресса обожает такие истории. Лучше воспользуйся моим предложением, выбери обеспеченное будущее, отдохни от вечной борьбы. Возраст очень немилосерден к женщине с твоими талантами. Я признателен тебе и с удовольствием материально поддержу. Мы можем все уладить с наименьшими потерями. Тихо разведемся и выпустим совместный пресс-релиз. Ты заскучаешь, если останешься здесь заботиться о детях до конца своей жизни. Ты — не материнский тип женщины. Но если хочешь поиграть в герцогиню, будь уверена, я очень подробно объясню тебе твои обязанности. Ты слишком долго вела себя, как тебе вздумается.
