...В самый разгар сильнейшего финансового кризиса, какой мы когда-либо видели, хотя и ожидали его с 2006 года, Михаэль Делер играл в пинбол на своем ноутбуке.
— Ты не мог бы прекратить? Ты мне мешаешь, — сказал я ему.
— Это помогает расслабиться, и мне лучше думается. Некоторым из нас платят за то, чтобы мы думали, — хохотнул Делер.
— Именно поэтому мне нужно сосредоточиться на этих отчетах из «Кэпитал Маркетс».
— Да, действительно, не стоит мешать твоему хрупкому мыслительному процессу. Твои мозги могут перегореть от нагрузки.
— Михаэль, ты — идиот!
— Тихо, вы оба! В следующий раз я возьму с собой Клауса Марию и Карла Марию, и с ними мне будет спокойнее, чем с вами, двумя сварливыми старыми бабами! — прикрикнул на нас Конрад.
Мы притихли. Он в плохом настроении с тех пор, как сбежал Гунтрам и был опубликован отчет об общих потерях банковских и финансовых организаций в связи с кризисом на рынке высокорисковых ипотечных займов: 435 миллиардов. Каким надо быть идиотом, чтобы приобретать что-то, называющееся «высокорисковым»? Если вы покупаете «мусорные» бумаги, вы должны понимать, что они собой представляют, неважно, насколько продвинуто они выглядят. Правило номер один в нашем бизнесе: если собираешься инвестировать, подумай, сможешь ли ты вернуть капитал. Это справедливо и для промышленности, и для займов государствам, и для сырья – для всего. А люди смотрят только на циферки перед процентами.
В тот самый момент, когда Конрад почти успокоился и вернулся к работе, громко зазвонил мой мобильный телефон. Конрад злобно зыркнул на меня.
— Фон Кляйст.
— Здравствуй, Фердинанд.
Я чуть не помер на месте, когда узнал мягкий голос Гунтрама.
— Здравствуй, Гунтрам. — Я почувствовал, что Конрад с Михаэлем пристально уставились на меня, и сделал предупреждающий жест, чтобы они не бросились ко мне. — Приятно снова тебя слышать. С тобой все в порядке, дитя?
— Да, Фердинанд. У меня все хорошо. Я прочитал в газетах о смерти Стефании. Соболезную.
— Это очень неожиданно и ужасно. Она была такой энергичной.
— Как герцог? Там написано, что она была беременной. Как он вообще?
— Ты же знаешь Конрада, Гунтрам. В глубине души он переживает, но держится. Не хочешь поговорить с ним? Он очень беспокоится о тебе, и ему будет легче, когда он услышит твой голос, дитя.
— Нет. Я не знаю, что ему сказать. Просто передай ему, что я соболезную его утрате и буду молиться, чтобы он оправился от горя. Не мог бы ты передать привет его детям?
— Да, разумеется. Я скажу ему. Почему бы тебе не приехать и не увидеться с детьми? Им очень грустно без тебя. Ты им нужен.
А нам всем нужно, чтобы ты их заткнул, пожалуйста!
— Я отправил посылку с рисунками для них. Она должна прийти к тебе домой завтра или послезавтра. Это иллюстрации к их любимой сказке, о которых они меня просили за неделю до того, как я заболел. Не мог бы ты их им отдать — если герцог разрешит?
— Конечно. Я спрошу у Конрада. — Конрад в это время чуть ли не сидел у меня на голове, намереваясь вырвать трубку из рук. — Тебе нужно что-нибудь? Ты уехал без лекарств. Мы даже не знаем, где ты сейчас.
— Я еще в Европе, и, возможно, мы увидимся скорее, чем ты думаешь. До свидания, Фердинанд.
— Подожди!
Увы, он повесил трубку. Я чуть не стукнул мобильником об стол.
— Что он сказал?
— Он в порядке. Хотел узнать, как ты справляешься с потерей ребенка и жены, но с тобой говорить не захотел. Типичный Гунтрам. Он будет молиться, чтобы ты справился с горем. Он послал несколько рисунков для твоих детей на мой адрес, и только если ты позволишь, я должен отдать их мальчикам. Он упомянул, что мы увидимся «скорее, чем ты думаешь». Вот и всё.
— Он сказал, где он? — спросил умный Михаэль.
— В Европе, но завтра мы увидим конверт.
— Пусть люди Горана на него посмотрят, — глубоко задумавшись, сказал Конрад. — Он думает, что Стефания была беременна от меня?
— Конрад, Гунтрам всегда был не от мира сего. Разумеется, он так думает! Ты был на ней женат, следовательно, ты — отец, и сейчас ты подавлен потерей ребенка. У него в голосе звучало такое сочувствие.
— Интересно… — пробормотал Конрад, возвращаясь к своим бумагам.
24 июля
Хотел бы я знать, где сейчас Горан и Алексей. Оба этим утром без объяснений исчезли в неизвестном направлении. Когда вернутся, я скажу им, что думаю о самовольных отлучках.
Посылку Гунтрама тщательно проверили. Она отправлена из Парижа. Наши собираются туда… без Горана. В посылке лежала перевитая красной ленточкой самодельная книжечка с девятью акварелями по сказке Братьев Гримм «Бременские музыканты» с немецким текстом, написанным чернилами наверху каждой страницы.
— Эта вещь требует бережного обращения. Я покажу им рисунки и прочитаю текст, но хранить её буду у себя, — решил Конрад. — Рисунки похожи на иллюстрации Артура Рэкема, но менее мрачные. Очень изящно. Понятно, почему продано так много экземпляров его книги.
*
25 июля
