— Ладно, я его не люблю, но на тот момент это было самым естественным! Это просто секс!
— Хорошо, значит, ты не жалеешь?
— Конечно, нет! Мы оба взрослые и свободные. Ну, я, по крайней мере. Я просто хотел расслабиться и посмотреть, как это будет с другим мужчиной.
— Тебе понравилось?
— Я не буду отвечать! — Он посмотрел на меня так, что мне стало не по себе. — Ладно, это было неплохо, но не то чтобы захватывающе. Повторять не буду. Оно не стоит проблем, — смущенно пробормотал я, но он все еще смотрел на меня тем самым «взглядом». — Ладно, с Конрадом в сто раз лучше, с ним, когда он нормальный, это — как Новый год и День рождения сразу (8). Репин неплох в постели, видно, что он опытен, но все делается механически. Я был немного разочарован, — признался я.
— Хорошо, это то, что я хотел услышать. Считай это просто экспериментом, не стоящим чувства вины, и забудь о нем. Никогда не рассказывай герцогу. Все закончилось. И он никогда не рассказывал тебе о своих подвигах. Но не повторяй этот опыт — второй раз мы не сможем тебя прикрыть, братик. Давай проверим твою историю.
— Горан, ты говоришь мне держать все при себе, а в прошлый раз я из-за одного единственного поцелуя чувствовал себя ужасно виноватым.
— Тогда ты был очень юн и впечатлителен и по уши влюблен в него. Сейчас ты старше и мудрее. Он тебя никогда не спросит, и ты никогда не скажешь.
Это невообразимо! ОК, я буду держать язык за зубами. И вообще, Конрада больше не касается, с кем я трахаюсь.
С каких пор Линторфф снова стал Конрадом? Дерьмо! Обломов ошибается. Они манипулируют мной, как марионеткой.
— Гунтрам, надо, чтобы ты выучил свою часть. Мы действительно не хотим новых осложнений. Мы устали. Сделай это для всех нас, — попросил Горан. — Решите ли вы двое свои проблемы, это другое дело. Он хочет тебя вернуть, а дети постоянно плачут. Жан-Жак сказал Алексею, что Клаус думает, что его отец ему лжет. Ты, должно быть, мертв, потому что оставил всю свою одежду в замке, значит, ты не в отпуске.
— Он так думает? — я почувствовал себя ужасно виноватым, что Клаусу и Карлу так плохо.
— Дети плачут практически каждый день. Они стали неуправляемыми, не слушаются отца и уже выжили из дома двух нянь. Они ненавидят их и говорят, что эти женщины хотели занять твое место.
— Как себя чувствует герцог после гибели нерожденного ребенка? — я не хотел спрашивать о ней. Скорее всего, он переживает из-за ее кончины, но я не хочу об этом знать. Это было бы слишком больно.
— Как всегда. Делает самое суровое лицо и работает, как маньяк. После смерти герцогини он только один раз ездил в Цюрих. Думаю, он не хочет ничего признавать, — печально вздохнул Горан.
Очень похоже на Конрада. Работать до полного изнеможения, чтобы не думать о том, что потерял. Мне стало его жаль. Он ведь как большой ребенок, окруженный акулами и волками, которому приходится бороться изо всех сил, чтобы оставаться на плаву. Должно быть, ему ужасно одиноко. Когда умер Лёвенштайн, я единственный, кто с ним был. Стефания приехала лишь на похороны.
— Возможно, мне следует поговорить с ним, чтобы понять, как он справляется с горем, — задумчиво протянул я. — Я тоже скучаю по моим малышам, и несправедливо заставлять их страдать из-за наших разногласий. Но я не знаю, смогу ли жить с ним под одной крышей.
— Гунтрам, ты сейчас в выигрышном положении. Герцог отчаялся вернуть тебя и примет твои условия. Он чуть не свел меня с ума за последний месяц, заставляя искать тебя повсюду и постоянно спрашивая о результатах. Уговори его позволить тебе жить в Цюрихе. Ты можешь оставаться с детьми, пока они не лягут спать, а потом уезжать к себе.
— Это может сработать. Я люблю детей так же сильно, как сильно мне ненавистен их отец, — задумчиво сказал я. Не совсем так. Я не испытываю ненависти к нему, хотя и должен. Я ничего не чувствую. Правильно. Безразличие. Если я и защищал его перед Обломовым, то только по привычке. Ничего более. Люди вечно видят что-то там, где ничего нет.
— Хорошо. А теперь займемся делом, — вернул меня к действительности Горан.
Нет, я не люблю этого мудака. Он разрушил мою жизнь. Он сначала подарил мне весь мир, а потом, не задумываясь, отнял. Он — эгоистичный ублюдок, которого волнует лишь собственное благополучие. Он как ребенок. Константин прав: Линторфф увидел меня, я ему приглянулся, и он решил взыскать долг моего отца, неважно, каким образом.
Дети эгоистичны, им нужно все внимание и защита, какие вы можете им дать. Но Линторффу уже за пятьдесят, пора повзрослеть.
Правильно?
(1)ФРС — Федеральная резервная система США — орган банковского надзора.
(2)Бен Бернанке был главой ФРС во время ипотечного кризиса в США (2007-2008 гг).
(3)«Фанни Мэй» и «Фредди Мак» — крупнейшие ипотечные банки США, которые государство спасло от банкротства во время ипотечного кризиса, взяв под контроль и обеспечив дополнительное финансирование.
(4)UBS AG — крупнейший швейцарский финансовый холдинг, во время ипотечного кризиса испытывал сложности, ему, как и «Фанни Мэй» и «Фредди Мак», помогло государство.
