— Мы пойдем на компромисс: динозавры в обмен на лошадей. Моника организует билеты на утреннюю выездку.
— Ты никогда не сдаешься, — рассмеялся я.
— Никогда — если дело касается тебя. Я просто не могу, — ответил он очень серьезно. — Вы трое — смысл моей жизни. Не позволяй им себя утомлять. Ты им не игрушка. Спокойной ночи, Гунтрам.
— Спокойной ночи. Увидимся в Вене.
— Скажи мисс Майерс, чтобы взяла теплые вещи для детей. Сейчас нежарко. Приятных снов, милый.
Он всегда оставляет последнее слово за собой. «Люди, которые так сдержанно разговаривают по телефону, в постели обычно устраивают бурю». Почему мне пришли в голову эти слова моего соседа Жоржа, сказанные им много лет назад? Эти внезапные воспоминания уже становятся слишком навязчивыми. Но хуже всего то, что его слова недалеки от истины. Конраду даже не надо прикладывать особых усилий — он бесподобен в постели. По крайней мере, для меня.
Да, секс с ним хорош, и я люблю его сыновей как своих. Но достаточно ли этого, чтобы построить отношения? Смогу ли я когда-нибудь простить ему то, как он поступил с моей семьей? Смогу ли я забыть его ложь о моем дяде? Он, конечно же, скажет на это, что даже называл мне его имя, Роже, просто опустил несколько деталей в общей картине.
Я только знаю, что никогда не буду счастлив, если уйду.
Как бы я хотел, чтобы отец был здесь. Когда он написал, что молится, чтобы Конрад любил меня и оберегал, на самом ли деле он так думал? Я больше не знаю, чему верить.
5 августа
Усадить детей в самолет оказалось более сложной задачей, чем я ожидал. Хорошо, что Конрад дал мне отдохнуть перед Веной. Рано утром, в восемь, я разбудил детей и с большим трудом затолкал в них завтрак. Каролине пришлось попотеть, чтобы их одеть. Оба были возбуждены предстоящим путешествием, тем, что увидят «белых лошадок, которые умеют танцевать» и «замок на верхушке горы». Вчера после обеда Фридрих любезно взял присмотр за ними на себя, но, похоже, переусердствовал с историями про Австрию: эта страна — практически рай на земле, полный марионеток, музыки и вкусных пирожных. Фридриху следовало бы работать в туристическом агентстве.
К тому времени, как детишкам пристегнули ремни, мы с Каролиной испытывали большое искушение сказать им, что в таком положении необходимо оставаться весь полет. Увы, мы, пара идиотов, позволили им ходить по всему самолету. Мари, стюардесса, не нашла ничего лучшего, чем дать им полный пакет масляного печенья, которое и было раскрошено по всему салону. Как хорошо, что кресла обтянуты кожей (их легче отчистить) и что их отец не видит, что они сотворили с его замечательным самолетом.
— Думаю, я пропущу мороженое и леденцы, сир, — вздохнула Мари, а я кивнул. — К счастью, у нас есть несколько часов, чтобы все убрать.
— Если герцог увидит этот кошмар, он не разрешит им подниматься на борт лет до восемнадцати. В прошлый раз, когда мы летали все вместе, таких проблем не возникало.
Наконец дети решили, что устали, и заснули. А лететь всего полтора часа! Воздушные путешествия на Зюльт и в Буэнос-Айрес занимали больше времени. Не понимаю, почему в этот раз они такие буйные…
Когда мы приземлились и пришли на частную парковку, там нас уже ждал Конрад, одетый не так строго, как обычно. Я-то думал, что ему нужно работать.
Карл и Клаус немедленно завопили, что хотят посмотреть лошадей.
— Нет, представления проходят только по утрам. Так что посмотрите на них завтра — если будете хорошо себя вести в музее, — умерил их энтузиазм Конрад. Дети приуныли. — Сейчас отправляемся в отель, затем пойдем обедать и гулять в парк рядом с музеем. Мисс Майерс, вы поедете в машине с детьми, — сказал он, меньше чем за секунду превратившись из папы в босса.
Машина с детьми и няней отъехала, а мы с Конрадом и двое телохранителей остались стоять у большого армированного мерседеса. — Поедем со мной, Гунтрам. Насладись получасом тишины, — очень мягко сказал он.
— Спасибо.
Мы в молчании выехали на шоссе.
— Я удивлен, что тебе не надо работать на этой неделе.
— У моего партнера возникли проблемы с властями, и он не смог со мной встретиться, как намечалось. Налоговую оптимизацию в четыре миллиарда долларов непросто объяснить. Я прилетел вчера из Санкт-Петербурга, — невозмутимо объяснял Конрад.
— Ты хотел сказать, четыре миллиона?
— Четыре миллиарда. Его компании решили продлить свои фискальные льготы в размере 11% на несколько лет, в то время как российские власти установили им 30%. Коррупция пропитала все российское общество, но если ты попадаешь в немилость к властям, мало не покажется. Он вывез свою семью из страны, и они сейчас в Лондоне. Им придется несколько лет держаться незаметно, прежде чем они смогут воспользоваться своими счетами в наших структурах.
— У тебя не будет проблем из-за того, что этот человек вывел из-под налогообложения такую огромную сумму?
— Нет, мы не делали ничего незаконного. Налоговая оптимизация это не преступление. Налоговое мошенничество — другое дело.
