— Сколько раз я должен вам повторять, что Гунтрам болен?! Не делайте так больше! Уходите. Оба! Я поговорю с вами позже!
Малыши сбежали, напуганные криком отца. Думаю, они его никогда таким еще не видели.
— Конрад, это была шутка. Они же дети! Ты не должен на них кричать, — сказал я, пытаясь освободиться из его хватки, но он если поймал, то никогда не отпустит.
— Ты им не игрушка. Они должны беречь тебя и радоваться, что ты у них есть. Я не могу снова тебя потерять, — сказал он, а я застыл. Его ладонь пропутешествовала от шеи к моему подбородку, он наклонился и поцеловал меня, нежно и медленно. От неожиданности я даже не подумал сопротивляться, просто закрыл глаза и позволил ему себя целовать. Ублюдок знает, как это делается.
Когда мы остановились, я запыхался и не знал, что сказать. Вот же дерьмо! Что я наделал! Я позволил ему себя поцеловать и не врезал ему по яйцам! Мой отец имеет полное право подняться из могилы и придушить меня. Я встал с кровати и сбежал в ванную.
Он больше не кричал на детей и согласился, что это была неудачная шутка. Они пообещали никогда так больше не делать, и я верю им. Бедняги до сих пор под впечатлением от слов Стефании. Она обвинила их в моей болезни и сказала, что я их больше не люблю, потому что они едва не убили меня.
Ведьма!
В воскресенье вечером мы достаточно легко уложили их спать. Они дали няне себя помыть, а потом спокойно слушали сказку.
— Я рад, что ты спишь с папой, — заявил Клаус, нимало не смущаясь присутствием няни. Я побледнел. — Теперь он может о тебе позаботиться.
— Клаус, тут нечего обсуждать, — сказал я.
— Да, это хорошо, — поддержал брата Карл. — Папа всегда говорит нам, что любит тебя так же сильно, как и нас. Про Стефанию он такого не говорил.
— Думаю, вам пора спать, — с нажимом сказал я, донельзя смущенный, избегая взгляда няни. Я поцеловал их в лоб и вышел из комнаты.
Каролина нагнала меня на лестнице.
— Мистер де Лиль, пожалуйста, нет причин испытывать из-за меня неловкость. Все слуги счастливы, что вы вернулись к герцогу. Они говорят, что с ним очень тяжело, когда вас нет рядом.
— Спасибо, мисс Маейрс, — тихо ответил я.
Неужели они до сих пор обсуждают, что мы делаем в спальне? Все еще следят, в каком настроении «хозяин» вышел к завтраку?
Не переодеваясь, я пошел прямиком в столовую, и долго сидел там один.
— Вот ты где. Позвал бы меня, раз так голоден, — сказал Конрад, входя в комнату вместе с Фридрихом, который обрадовался, что я чинно сижу на своем месте. — Можете подавать.
Мы ели в молчании, я не находил в себе сил начать разговор, и, честно говоря, все еще со смущением вспоминал наш утренний поцелуй.
— Не поехать ли нам на следующей неделе в Аргентину? Могу взять две недели отпуска. Я решил не участвовать в спасении «Леман».
— Я еще не готов к такому путешествию, — отказался я.
— Мне бы хотелось немного отдохнуть. Последние два месяца выдались тяжелыми. Сначала твоя болезнь, а потом смерть ребенка.
— Да, ты прав. Я отказался необдуманно. Я поеду, куда ты захочешь.
— Ты тоже должен этого хотеть, Гунтрам, — мягко сказал он. — Мне хочется, чтобы ты был счастлив со мной.
— Как я могу быть счастлив с человеком, который заставляет меня спать в своей постели и прикрывается детьми, чтобы поцеловать меня? — воскликнул я.
— Докажи мне, что ты ничего ко мне не чувствуешь. Докажи, что тебе все равно.
— Я говорил тебе это сотни раз, но ты не слушаешь! Ты просто не хочешь слушать! Тебя волнуют только собственные желания, остальной мир может отдыхать! — закричал я. — Ты убил моего отца!
— А я тебе в сотый раз говорю, что я этого не делал! Ладно, давай заключим пари. Я поцелую тебя еще раз, а ты пообещаешь не кусаться и не сопротивляться, и если у тебя встанет, ты разделишь со мной постель. В библейском смысле.
— В Библии нет того, что ты собираешься делать! Это считается грехом!
— Это была метафора, но смысл ты уловил. Если ты не возбудишься, я оставлю тебя в покое. Если возбудишься, то пойдешь со мной на свидание.
— Я не буду участвовать в таких дурацких затеях! Что дальше? Ролевые игры?
— Я понимаю. Ты боишься, что не сможешь себя контролировать. Это действительно трудно.
— Ничего я не боюсь. Целовать тебя — это как целовать кобру. Мне ничего не стоит выиграть у тебя это пари.
— Я разрешу тебе спать одному в любой спальне три недели. И не буду тебя беспокоить.
— Наверняка на это время у тебя запланирована командировка.
— Ничего подобного. Неужели ты так боишься не совладать с собой от одного крохотного поцелуя? Мы сделаем это вечером, чтобы твоя утренняя эрекция была здесь не при чем. Я прошу всего лишь свидание. Мы пойдем в оперу, на концерт или в театр, поужинаем в ресторане, а потом отправимся в симпатичный отель, чтобы заняться сексом.
— Как ты смеешь! Я не одна из твоих шлюх! Иди к ним, если тебе так невтерпеж! Ты всё это затеял, чтобы меня помучить. Думаешь, раз контролируешь ситуацию, то я буду делать всё, что ты захочешь?! Нет. Все кончено!
Ублюдок усмехнулся:
