— От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Я приглашу тебя на ужин завтра, — прошептал он, слегка приподнимаясь, чтобы избавиться от одежды. Я не успел возразить, а он уже снова целовал меня, и я почувствовал, как его мужское достоинство трется о мое, заставляя меня вскидывать бедра навстречу. Сам того не осознавая, я привычно развел ноги, позволяя ему устроиться удобнее. Мне всегда нравилось, когда он наваливался на меня сверху — так я лучше чувствовал его силу.
Он крепко сжал мои бедра и вошел в меня. Совершенно неподготовленный, я захлебнулся криком. Все происходило так, как в наш первый раз в Венеции: я вспомнил, как он целовал меня снова и снова, чтобы задушить крик и смягчить боль.
Он подождал, пока боль уменьшится, а потом очень медленно и терпеливо начал двигаться, дав мне время привыкнуть к его размеру внутри, затем, поняв, что мои поцелуи становятся настойчивее, стал наращивать темп.
Я поднял ноги, чтобы он лучше доставал, и он немедленно дернул их себе на плечи; я застонал от удовольствия — он точно знал, куда надо целиться. Не знаю, сколько прошло времени, я полностью растворился в желании и наслаждении. Думаю, что мы кончили вместе, потому что я почувствовал, как его теплая влага изливается глубоко внутри меня.
Не выходя из меня, он рухнул сверху, а я оплел его бедра ногами, чтобы он никуда не делся, и снова стал целовать его лицо. Мы еще долго лежали в таком положении.
— Гунтрам, я люблю тебя. Ты — моя жизнь, пожалуйста, вернись ко мне.
— Не могу, — в отчаянии ответил я, ненавидя и себя и весь свет, потому что сейчас отказал тому единственному человеку, который идеально мне подходит.
Я разрыдался. А Конрад просто обнял меня и держал, пытаясь успокоить, пока я плакал.
========== "25" ==========
30 июля
После мы вместе пошли в его спальню. Молча лежали, не касаясь друг друга. Я был так смущен и испуган тем, что мы сделали. Как я мог? Меньше чем за две секунды я забыл обо всём, и мне хватило одного поцелуя, чтобы предать всё, что для меня было важно.
Я — ничтожество.
«Мертвые так же эгоистичны, как и живые, — возразил мне внутренний голос. — Ты имеешь право жить своей жизнью».
Утром Конрад рано уехал на работу, ласково поцеловав меня в лоб.
— Увидимся после обеда, Гунтрам.
3 августа
В понедельник Конрад улетел в Нью-Йорк. Сказал, что вернется примерно пятого августа. Я остался дома с детьми. Мы много играли, ведь их школьные каникулы скоро закончатся. Вчера мы с няней водили их в зоопарк. Домой вернулись в семь; я валился с ног от усталости после того, как целый день бегал за детьми. Думаю, Каролина поняла, что я выдохся — она пообещала, что присмотрит за ними и приготовит ко сну, а я могу прийти в детскую, когда настанет время читать им сказку.
До сих пор не понимаю, почему все зовут их дьяволятами. Да, они очень энергичные, но это нормально в их возрасте. И, кстати, сегодня они вели себя очень хорошо.
Я пошел в спальню отдохнуть часок перед тем, как заменить Каролину. Лег на кровать, но через несколько минут зазвонил мобильный.
Конрад.
Я глубоко вздохнул и ответил ему.
— Здравствуй, Конрад.
— Как ты, Гунтрам?
— Спасибо, хорошо. — Длинная пауза. — А ты?
Да, звучит глупо, но что я должен был ему сказать? Ненавижу тебя, потому что спал с тобой и сам этого хотел?
— И я неплохо. Я в Санкт-Петербурге, и сейчас очень поздно. На завтра у меня запланирована встреча с людьми из «Голдман Сакс»
— Сегодня были в зоопарке. Оба целы и невредимы, — я обрадовался, что он нашел безопасную тему. С одной стороны, мне хотелось повесить трубку, с другой — разговаривать с ним дальше.
— А звери?
Я рассмеялся, чувствуя бесконечное облегчение.
— Звери тоже целы, сидят в своих клетках. Ну не настолько всё плохо. Мисс Майерс отлично справляется со своей работой.
— Не давай им себя заездить. Ты еще до конца не выздоровел, — его голос звучал очень тепло, и я отчего-то покраснел. Гунтрам! Вспомни, с кем ты разговариваешь!
— На завтра мы ничего не планируем. Не думаю, что смогу в ближайшее время повторить сегодняшний подвиг. Я сейчас в постели, отдыхаю перед вечерней сказкой, — признался я.
— Тогда я скажу Монике все поменять. Я думал попросить тебя завтра сесть на Dassault и прилететь в Вену, но, наверное, лучше подождать до утра вторника. Хочется сводить детей в венский музей естествознания, там проходит выставка динозавров из Гоби, есть очень редкие экспонаты, — медленно проговорил он. — Я бы хотел провести с вами несколько дней, отдохнуть от работы.
— Конрад, дети разберут динозавров на косточки. Наверняка для них можно придумать что-нибудь другое, — сказал я, заранее представляя катастрофу в музее.
— Ну, я еще думал про Испанскую школу верховой езды**. Также можно сводить их в один из венских театров марионеток и даже съездить на день в Зальцбург. Кроме того, есть еще Бельведер и Пратер. Возьмешь с собой мисс Майерс. Пожалуйста, Гунтрам, скажи, что приедешь.
— Хорошо, приеду, но насчет музея ты еще раз подумай.
