— Не думай, Конрад, просто чувствуй, — шепнул я ему.
Мой мозг не желал признавать, к чему всё идет, но сердце жаждало продолжения.
— Ты, правда, хочешь, Maus? — тихо проговорил он, в его низком голосе звучало желание, вызывая у меня озноб.
Вместо ответа я мягко оттолкнул его, заставляя лечь обратно. Он был озадачен, но ничего не сказал. Мои руки принялись расстегивать его пижамную куртку, я склонился над его соском и настойчиво втянул его губами, одновременно пальцами исследуя его голую грудь. Боже, я забыл, как чудесна его кожа. Этого мне было мало. Я приподнялся, сел на икры и начал медленно расстегивать свою пижаму.
Он нерешительно смотрел на меня, силясь понять, что происходит, но я слабо улыбнулся ему, и все его сомнения исчезли. Он отвел мои руки от пуговиц и, расстегнув до конца, раздвинул полы рубашки и стал гладить меня по спине. Казалось, он боялся, что это сон, который в любую секунду закончится. Он обхватил мою голову ладонями, я взял его руку и прижался к ней губами.
Когда я принялся посасывать его пальцы, он смежил веки и застонал, потерявшись в ощущениях. Для меня его искаженное удовольствием лицо было самым привлекательным и эротичным зрелищем, какое я когда-либо видел.
Моя рука нырнула к его пижамным штанам, и я обхватил уже полностью стоящий член, заставив Конрада дернуться. Я успокоил его и, больше не раздумывая, наклонился и принялся водить языком от основания к головке.
Я так увлекся его членом, что не заметил, что он уже стянул с меня штаны и ласкает медленно, но настойчиво. От проникновения его пальца я вздрогнул, но стал сосать еще интенсивнее, он тем временем медленно и заботливо меня растягивал.
Когда он был уже на грани оргазма, я, роняя капли, выпустил член изо рта и выпрямился; мой собственный член болезненно торчал вверх. Мы оба нерешительно смотрели друг на друга, не понимая, что нам делать дальше. Я прикусил нижнюю губу, затем провел по ней языком.
Он сел на постели и смущенно поцеловал меня — как первый раз. Мой рот открылся, язык встретил его язык. Его поцелуи стали более настойчивыми и лихорадочными. Он прижал меня к груди, я снова обвил руками его шею, чувствуя головокружение от его упоительных поцелуев.
Мне пришлось подавить стон досады, когда он отстранился и почти силой заставил меня повернуться и схватиться за гладкое изголовье кровати. Откуда-то он взял лубрикант, я вздрогнул, когда почувствовал холодное прикосновение внутри. Он рывком вошел в меня, я дернулся, вскрикнув от удовольствия, но он крепко удерживал меня на месте, вцепившись в бедро. Другой рукой он обхватил меня и надежно зафиксировал, но меня это уже мало беспокоило — я хотел чувствовать его, дикого и безудержного в своем желании.
Конрад стал очень медленно двигаться внутри меня, мощно и мерно раскачиваясь взад-вперед, а я податливо принимал его, подчиняясь силе его рук. Он поцеловал меня сбоку в шею, я выгнулся, ища его губы, чтобы вернуть поцелуй. Он убрал руку с бедра, взял в ладонь мой член и стал ласкать его в том же ритме.
Мы кончили одновременно, и я рухнул к нему в объятья в поисках тепла. Конрад прижал меня к себе и нежно гладил, бормоча на ухо что-то вроде «mein kleines K"atzchen» (мой котеночек), отчего мое сердце снова рассыпалось на тысячу мелких осколков. Я осторожно отстранился, залез под одеяло и лёг к нему спиной. Я почувствовал его вес, когда он опустился рядом, его рука легла мне на талию, и он притянул меня к себе.
Мы долго молчали.
Изнуренный, я просто лежал, чувствуя тепло его тела.
— Возможно, мы могли бы быть друзьями, — прошептал я, не в состоянии более терпеть напряжение.
Он немедленно отпустил меня и сел на постели, на его лице явственно читался гнев.
— Друзьями? Типа секс-приятелями? Никогда, Гунтрам. Я слишком стар и слишком консервативен, чтобы на это согласиться. Я хочу, чтобы ты был моим спутником жизни, моей второй половиной, отцом наших детей. Я хочу, чтобы всё было, как раньше: настоящий брак со всеми его радостями и горестями. Я хочу возвращаться домой, в настоящую семью, такую, какая была у нас с тобой, хочу слушать, как ты рассказываешь мне, как прошел твой день, что делали мальчишки, что они поломали, хочу слышать, как ты говоришь, что любишь меня. Мне хочется, чтобы я мог рассказать тебе о своих делах, о том, с кем я встречался, о своих планах на будущее. Я хочу, чтобы ночью ты лежал в моих объятьях. Я хочу состариться рядом с тобой. Мне не нужна дружба и хороший перепихон дважды в неделю. Это не для меня и не для тебя, — яростно проговорил он и резко встал с постели. — То, что мы сейчас делали, было ошибкой, если ты не готов по-настоящему простить меня и снова любить.
Он громко хлопнул дверью в ванную, заставив меня вздрогнуть. Я взглянул на часы: семь утра. Пора подниматься и встречать новый день.
примечания переводчика
Пратер — парк аттракционов в Вене.
** Помните, Армин объяснял Стефании за завтраком, что Гунтрам — виконт де Мариньяк…
