— Ma vie est monotone. Mais si tu m'apprivoises, ma vie sera comme ensoleill'ee. Je conna^itrai un bruit de pas qui sera diff'erent de tous les autres. Les autres pas me font rentrer sous terre. Le tien m'appellera hors du terrier, comme une musique,(5) — неожиданно процитировал я и снова покраснел, а он, накрыв мою руку своей, смотрел на меня с такой любовью в глазах, что сердце буквально таяло.
Внезапно он перевел взгляд от моего лица на вход в зал, где стоял маленький человек с двумя громилами за спиной. Конрад мгновенно напрягся, словно приготовился к атаке. Незнакомец сделал несколько шагов, замялся и остановился в нескольких метрах от нас, смиренно наклонив голову.
— Сир, можно подойти? — со странным акцентом спросил он к моему полнейшему недоумению.
— Да.
— Сир, это честь для меня, что один из ваших лейтенантов обратился ко мне, чтобы я исполнил службу для вас, — робко сказал он, избегая смотреть Конраду в глаза.
Ну и странные люди эти банкиры, скажу я вам…
— Ваше сотрудничество будет учтено, — Конрад махнул рукой, отпуская незнакомца.
— Осмелюсь заметить, он очень красив. Он мог бы принести несколько миллионов на рынке, — сказал маленький человечек, еле уловимым движением указав на меня.
Конрад свирепо уставился на него.
— Можете быть свободны, — прошипел он.
— Должны ли мои люди сопровождать вас, сир? — поспешно спросил незнакомец, заметно встревоженный переменой настроения Конрада.
— В этом нет необходимости. Думаю, теперь в городе порядок.
— Вне всякого сомнения, сир. До свидания.
— До свидания и спасибо.
Смешной коротышка поклонился Конраду и быстро исчез вместе со своими приятелями.
— Жуть. Кто он?
— Да так… бизнес. Пойдем домой. Ты еще не сказал, куда хочешь отправиться завтра. Даже Монике нужно время, чтобы заказать бронирование.
Мы так и сделали — пошли домой. Я всё никак не мог забыть его слова. Как ни трудно это признать, конечно, он был прав, но готов ли я дать ему то, что он хочет? Всегда считал, что в отношениях меня больше всего пугает секс. Как я ошибался! Он понял это с первого поцелуя. Доверительность в отношениях — вот что труднее всего дается.
Во время ужина мы разговаривали на нейтральные темы. Мы решили посетить Флоренцию и Милан, а Рим оставить на потом. Он мог позволить себе всего десять дней отпуска, а потом нужно было возвращаться к работе.
Потом к нам заглянула Моника, чтобы узнать, кто из охраны нас будет сопровождать в поездке. Конрад решил, что Хайндрик и еще два телохранителя, которых я не знал. Секретарь осталась довольна выбором и ушла, когда Конрад очень любезно попросил прислать Фридриха.
— Думаю, что Фридрих достаточно попутешествовал за последний год. Я хочу отправить его назад, в Цюрих. Он ненавидит поездки и любит замок, — сказал он.
— Ты живешь в замке? — озадаченно спросил я. Мне приходилось бывать в поместьях, похожих на замки, но с тех пор, как я попал в Европу, я пересмотрел свои представления о роскоши.
— Он в получасе езды от города. Башни носят на себе отпечаток XII столетья, но жилая часть была пристроена в XIX веке князьями Меттернихами. Перед тем, как мой отец его купил сорок лет назад, замок чуть не превратили в спа-курорт, и он нуждался в перестройке. Изначальные владения Линторффов сейчас лежат в руинах, после союзнических бомбардировок Германии и последующего нашествия коммунистов. Меттернихи — родственники моей матери, и приобрести их замок было вполне уместно, — сказал он так, словно покупка замков — самое обычное на свете дело.
— Тебе там понравится. Он небольшой, но идеально нам подходит. Очень удобен, когда нужно организовать встречу. Если тебе что-нибудь будет нужно, спрашивай Фридриха. Он правит домом железной рукой.
Услышав это, я совершенно не удивился. Тихий стук в дверь известил нас о приходе дворецкого; Конрад дал ему распоряжения, и стало совершенно ясно, что я и сегодня буду ночевать в его комнате.
Мы еще некоторое время разговаривали, прежде чем отправиться в кровать, и снова он покорил меня своим мягким тоном и невероятно интересной беседой, достойной университетского профессора, причем он никак не давал мне почувствовать свое превосходство. В одиннадцать он решил, что пора спать, и я был совсем не против. Я бы даже сказал, очень не против.
Мы молча переоделись в пижамы. Напряжение внутри нарастало с каждой секундой. Я почистил зубы и подошел к кровати, где уже устроился Конрад, читавший какие-то бумаги. Я лег и затаился, ожидая, что он сам проявит инициативу.
— Ты хочешь спать? — спросил он, уткнувшись в свою проклятую папку.
— Не особенно. А ты? — этого должно быть достаточно для такого озабоченного парня, как он, судя по утреннему представлению.
— Отлично. Мне нужно досмотреть эти документы.
Не совсем то, что я ожидал. Я отвернулся, разочарованный и, если уж совсем честно, разозленный. Конрад продолжал читать. В конце концов он потушил ночник со своей стороны кровати, повернулся ко мне и обнял. Кажется, жизнь налаживается… Я чуть выгнулся, притираясь пятой точкой к его паху. Пора действовать решительней.
