На следующий день мы отправились в галерею Уффици и провели там весь день. Он хорошо разбирается в истории искусства и даже обладает небольшой коллекцией, в основном доставшейся ему от предков. Потом мы вернулись в отель и оставались в комнате до ужина.
Как обычно, Конрад сразу засел за компьютер. Если кто и трудоголик, то это он. Я взял со стола несколько чистых листов бумаги и карандаш. Не особенно задумываясь о том, что делаю, набросал контуры его лица, штриховкой оттенил скулы и потерял счет времени.
— Это ты так меня видишь? — спросил он, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.
— Что? Ох, он не закончен, и предполагалось, что ты его не увидишь, — ответил я, пробуя отобрать у него набросок. В тот момент, когда я тщетно пытался вырвать у него рисунок, моя грудь столкнулась с его спиной. Он повернулся, бросил папку на пол и накинулся на меня, опрокинув на кровать.
Наши поцелуи были голодными и жадными, дыхание — рваным. Он не церемонился с пуговицами на моей рубашке, они отлетали под его пальцами, разрывающими ткань моего воротника. Одежда была сброшена в горячке, и мы не могли оторваться друг от друга. Возбуждение стало болезненным — сказывалось накопленное за последние дни напряжение. Он заглатывал мой член длинными движениями, посылая волны наслаждения по всему телу. Я как с ума сошел — стонал и выгибался, подставляясь под его ласковый язык.
Так же неожиданно, как начал меня целовать, он прекратил сосать мне в тот самый момент, когда я уже был на подходе. Меня охватила острая досада. Конрад, клянусь, сейчас не время для разговоров! Я угрожающе заворчал на него.
— Так сильно хочешь, мой милый? Погоди, мы оба должны насладиться этим, — посмеиваясь, он заставил меня перевернуться и встать на четвереньки задом к нему. Он опустился на колени, обхватил мой член рукой и со всей силой въехал в меня. На этот раз никакой мягкости в обращении, да мне сейчас и не нужно было мягкости. Я не хотел, чтобы он сдерживался.
От резкого вторжения я задохнулся, едва не распластавшись по постели, но уперся руками в матрас. Он быстро увеличил темп, двигая в такт рукой по моему члену. Думаю, это было быстро, но очень пылко. Я потерялся в чудесных ощущениях, которые он мне дарил.
Мы кончили одновременно и, изнуренные, запыхавшиеся, раскинулись на покрывале. Моя голова покоилась на груди Конрада, убаюканная его частым сердцебиением. Он ласково перебирал мои волосы. Я приподнял голову и проложил по его груди дорожку поцелуев, не забыв поиграть языком с соском. Он засмеялся. Так ты боишься щекотки? Хорошо, запомним…
— Обещай, что так будет всегда, — нежно потребовал я.
— Гунтрам, по сравнению с тобой я — старик, — ответил он с улыбкой в голосе.
— Позволь не согласиться — тот дружок внизу, похоже, опровергает твои слова, — хитро ухмыльнулся я, снова чувствуя его растущую эрекцию.
— Думаю, меня всё же нужно немного поуговаривать, — он провокационно поглядел на меня.
Я улыбнулся и смущенно прикрыл глаза. ОК, понятия не имею, как мне это пришло в голову. Может быть, я не такой уж и скучный, как всегда считал. Я встал на колени над его пахом, сжав его бедра ногами, поймал ртом член и принялся энергично сосать. Было очень приятно слушать его довольные стоны, пока я играл с ним, дразня и втягивая в себя головку.
— Хочу тебя! Забирайся наверх, — взмолился он. Честно говоря, я немного боялся делать это сам. — Давай потихоньку, милый, не торопись, — шепнул он мне.
Я глубоко вздохнул и приподнялся над его вздыбленным членом. Осторожно приставив его головку к моему отверстию, я стал медленно опускаться на него. Сперма, оставшаяся с предыдущего раза, облегчила проникновение, и его ствол беспрепятственно скользнул в меня, даря удовольствие вместо боли. Я начал медленно двигаться, привыкая к ощущениям.
— Сейчас ты полностью управляешь процессом, — мягко сказал он, позволяя мне действовать по своему усмотрению. Я зажмурился, чтобы ничто не отвлекало от удовольствия, и ускорил темп, сходя с ума от острого вожделения. Когда он засунул мне в рот пальцы, я жадно обхватил их губами, неистово двигаясь на его члене и заставляя Конрада стонать.
Он бурно излился внутри. Через несколько мгновений я выплеснулся ему на грудь и расслабленно рухнул на него.
— Я впервые кончил, находясь снизу. Обычно я полностью контролирую ситуацию, — признался он, покрывая мой лоб поцелуями. — Ты меня околдовал.
— Хватит жаловаться, Линторфф. Привыкай — тебе придется испытать это не один раз, — устало пошутил я, чувствуя, что вот-вот засну.
— Я создал чудовище, — хмыкнул он.
Несколькими часами позже кое-кто захотел пойти на третий заход. Ха, ничего себе старик!
Мы пробыли во Флоренции еще несколько дней, наслаждаясь прекрасным городом, а когда погода портилась, оставались в постели. Потом уехали в Ареццо, а на другой день — в Перуджу. Посещение Милана отложили на потом — даже если город фантастический, перспектива неторопливо провести последний день отпуска в постели с Конрадом привлекала меня гораздо больше, чем осмотр достопримечательностей.
Меня приручили.(фр)
