— Дом Линторффов хотя и имеет продолжительную историю, но слишком молод, чтобы считаться Uradel(1), то есть древним. Будучи католиками, в Тридцатилетней войне Линторффы оказались на стороне проигравших, но сумели начать всё заново в Италии, за свои заслуги во время войны удостоившись покровительства Папы Римского. Они осели в Венеции и там заложили основу своего банковского бизнеса. В известном смысле они, скорее, итальянцы или англичане, чем немцы, поэтому у них не было предубеждения против торговли или финансов, тогда как для остальной немецкой знати это было немыслимо. Линторффы не интересовались заключением кровных союзов и тому подобным. Так же, как и Лихтенштайны, они поняли, что от земельных владений больше хлопот, чем пользы, и сосредоточили свои усилия в финансах и промышленности. После поражения Наполеона и подъема Прусской империи, Линторффы вернулись в Германию, по большей части из-за их старинных, со времен Тевтонского ордена, связей с династией Гогенцоллернов. Линторффы ссужали Прусское государство деньгами под низкие проценты. Взамен они получили владения, но будучи католиками, никогда не чувствовали себя уютно в протестантских землях, поэтому заключали браки в Австрии и Баварии.
После Второй мировой войны земли в Мекленбурге были потеряны, и Линторффы окончательно перебрались в Вадуц и Цюрих, где находилась их штаб-квартира. При Конраде (она сказала это так, словно он, по меньшей мере, Карл Великий) к двум семейным банкам добавились очень прибыльные хедж-фонды, но это тебе уже известно.
— Герцог — последний в семье? У него есть братья или сестры? — спросил я.
— Его старший брат умер ребенком, и эта смерть так подействовала на герцогиню, что больше детей у них с отцом Его Светлости не было. Марианна фон Лихтенштайн в то время полностью отошла от активной жизни. Было решено, что в будущем герцогский титул перейдет к старшему сыну Альберта фон Линторффа, который приходится двоюродным братом Его Светлости и является главой итальянского отделения, если можно так выразиться, семейного бизнеса. Так что имя потеряно не будет, но прямая линия прервется. Что же касается состояния герцога, то бОльшая часть достанется Церкви, про судьбу остального мы не знаем. Герцог обдумывал возможность завести или усыновить детей, чтобы передать свое состояние, но до настоящего времени так и не определился. Я уверена, что теперь, когда у него есть ты, он наконец примет решение.
Я?! Причем здесь я? Она ненормальная? Я мужчина, и общих детей мы не родим, а о моем усыновлении не может быть и речи. Это наследство — сомнительный подарок для любого, кто бы его ни получил. Мне жаль ребенка, на которого оно свалится. Во-вторых, похоже, что его прежние отношения были настоящим кошмаром, если он даже брак по расчету не смог заключить, как это делали его предки, чтобы иметь наследников.
Внезапно я понял, что очень устал, да еще голова начала болеть.
— Ты себя хорошо чувствуешь? — с искренним беспокойством спросила Моника.
— Да, спасибо. Просто устал от перелета. Я нервничаю в самолетах, предпочитаю поезда или теплоходы.
Она тепло улыбнулась.
— Прекрасно тебя понимаю. Я тоже ненавижу перелеты и предпочитаю работать здесь. К счастью, обычно герцог позволяет мне оставаться дома. Хочешь, я провожу тебя в твою комнату — отдохнешь до ужина?
— Было бы очень любезно с вашей стороны, мадам.
Она отвела меня в главную спальню, где Фридрих уже возился с багажом. Личная зона Конрада состояла из нескольких соединенных между собой комнат в старой башне. Большая личная гостиная с гигантским камином, скупо обставленная старинной, словно из музея, мебелью, несколько картин и фамильных портретов. Из гостиной можно было попасть в его спальню, с видом на внутренний двор, большой кроватью и отдельной ванной комнатой и гардеробной, размером с мою аргентинскую квартиру. Другие двери вели из гостиной в маленькую гостевую спальню, студию и библиотеку.
— Фридрих, не могли бы вы объяснить Гунтраму, как в этом доме все устроено? — сказала Моника тоном, не оставляющим места для возражений. — И дайте ему, пожалуйста, аспирин. - Клянусь, у женщин есть шестое чувство — они видят тебя насквозь. — Ужин в восемь. Будет Лендер — управляющий одним из хедж-фондов, с женой, а также президент Европейского банка реконструкции и развития, тоже с супругой. В общем, смокинги и скукотища, дорогой. Я посажу тебя рядом с женой Фердинанда, Гертрудой, так что тебе будет немного проще. Фридрих поможет тебе с одеждой, — с этими словами она исчезла, оставив меня на милость дворецкого.
— Не хочешь ли выпить чаю, дитя? Ты выглядишь больным.
— Да, спасибо. Я не привык к такой холодной погоде, — сказал я, садясь в кресло.
— Тебе стоит отдохнуть перед ужином или принять теплую ванну. Это помогает.
